Жанр
Весна пришла, но воздух всё еще холоден после зимней бойни. В госпитале ранены молча прячутся от боли и смерти, а рядом дружно храпит медсестра. Илья осознает, что снова стал обычным винтовочником, но внутри его горят старые натуралистские творения и мечты о том, как бы всё было по-другому. Война разбилась окончательно, а Илья ищет свой путь между жизнью и смертью....
Защита слабая, листьев ещё нет, и весь чахлый лес проглядывается хорошо. С самолёта укрытие как на ладони, но и «рамы» не видно.
Начпрод уселся на подножке кабины, закурил папиросу. На войне у каждого своя работа. Расчёты огонь ведут, а дело начпрода – накормить личный состав. Капитан явно хотел переждать стрельбу. А она не стихала, по ощущениям Ильи, звуки даже ближе стали, звучали громче. Каждый фронтовик по звуку разрыва уже сказать может, из чего стреляли. Вот и Илья определил. Сначала миномёты били, потом 105-мм пушки – гаубицы немецкие.
– Как – танки? – вскочил капитан. – А хлеб куда?
– Если парни отобьют атаку, пригодится хлебушек – съедят. А прорвутся танки… – Илья рукой махнул. Танков и окружения в войсках боялись. Вот и начпрод обеспокоился.
– Ты бы машину развернул на всякий случай."
"– Если танки прорвутся – не поможет, из пушек расстреляют.
Илья намеревался пешком до передовой дойти.
– Твоё место у машины! – сказал начпрод. – Запрещаю покидать.
С одной стороны – так, а с другой – узнать бы, как бой складывается. Из оружия только карабин, закреплённый за сиденьем в кабине, да револьвер у капитана. Против танков – беспомощное оружие. Илья карабин из кабины вытащил, затвор передёрнул, поставил на предохранитель. Полчаса минуло, мимо рощи потянулись раненые бойцы, кто ходить в состоянии был.
– Как там?
Один из бойцов зло ответил:
– А ты сунь нос к траншее, сам посмотри.
– Боец! Как разговариваешь со старшим по званию?!
Боец только рукой махнул и побрёл дальше.
– Хорошо! Старшина, сходи к передовой, узнай.
– Не лучше ли проехать? Всё равно бойцам хлеб доставить надо.
Капитан колебался.
– Ладно, поехали. Но если что – сразу разворачивайся!
Как же, развернёшься, если немцы прорвутся.
