Жанр
Весна пришла, но воздух всё еще холоден после зимней бойни. В госпитале ранены молча прячутся от боли и смерти, а рядом дружно храпит медсестра. Илья осознает, что снова стал обычным винтовочником, но внутри его горят старые натуралистские творения и мечты о том, как бы всё было по-другому. Война разбилась окончательно, а Илья ищет свой путь между жизнью и смертью.
Спецслужбы с армией не дружили: пока шли согласования, уходило время. Всё же к месту работы радиостанции направили группу захвата. Она прибыла в указанный район к полудню на грузовике. Военные полицейские нашли развалины и в них свежие следы на пыльном полу. Причём следы от немецких сапог. Командир группы решил доложить своему начальству. Ведь следы могли оставить не русские партизаны, а военнослужащий вермахта, тогда попахивало предательством. Изменник в армии, что может быть хуже? Начальство всполошилось, к развалинам выслали проводника с собакой, на его ожидание потратили впустую ещё два часа. К сожалению, группа ГФП сама изрядно наследила, и собака не сразу взяла след, да и времени прошло много. Свежесть следа для преследования собакой имеет важное значение. Если давность следа не более двух часов, да ещё в сухое время, собака идёт уверенно. При дожде и тумане запах следа теряется быстро. Опытная ищейка унюхает след через шесть-восемь часов, но это максимум. Сначала собака рванула уверенно. Вслед за проводником побежала полевая полиция. Но через несколько километров собака след потеряла. Покрутилась, заскулила и села. Проводник попробовал описать круг, вдруг след обнаружится, но бесполезно. Командир группы захвата узнал главное сейчас – направление, куда ушёл радист. Развернув карту, он стал размышлять. Если это был кадровый военнослужащий вермахта, то ближайшие воинские подразделения в Фёдоровке, где стояла ремонтная полевая мастерская, а ещё аэродром между Юрьево и Алексеевкой. О, эти сложно произносимые русские названия! Первым делом группа направилась вместе с собакой к Фёдоровке. Командир группы, обер-лейтенант Шенгауэр, для начала приказал проводнику пройти с собакой по периметру мастерских. Если радист здесь, собака должна отреагировать. Потом выстроили всех ремонтников. В замасленных комбинезонах, с грязными руками, они не производили впечатление людей, умеющих работать на рации. Ремонтировать бронетехнику – да! Но работать на ключе с такими кистями? Всё же собака обнюхала ремонтников и не отреагировала. Похоже, мастерские – пустышка. Группа ГФП устала и проголодалась, устроили небольшой отдых. Командир ремонтной мастерской отдал распоряжение, и повар приготовил для всей группы кофе, а сухой паёк был с собой."
"Шенгауэр посмотрел на часы. С момента передачи радио прошло уже шестнадцать часов, и радист мог уйти очень далеко, если достаточно тренирован, на сорок километров.
