Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Они, как бараны, прут на наши орудия, танки, стрелков. Перед тем как я сюда отправился, отошли за сопки. Пока шел, стрельбы сзади не слышал.
— Вот и у нас тишина, — сказал Новиков.
— Слышу.
— Тебе нужен отдых, солдат.
— Часа два отдохну, если накормите, буду благодарен, а то у себя пролечу.
— У нас сейчас сухпаи.
— Нормально. У нас то же самое. К вечеру тыловики обещали растопить кухни у переправы. Может, на ужин горяченького отведаем.
Командир группы приказал старшему политруку:
— Отведи, Юра, бойцу место отдыха.
Посыльный командира батальона отдохнул, перекусил, получил все необходимые данные и ушел.
Солнце клонилось к закату, а японцы никак не проявляли себя. Логично с их стороны было бы провести очередной авианалет, но, видимо, пыл командования противника охладили потери в самолетах, понесенные у реки.
Солнце ушло за горизонт, наступила вечерняя заря. В 20.40 стемнело. Новиков распорядился выставить посты охранения, приказал технике уйти за сопки.
А несколькими часами раньше, в середине этого дня, майор Куроки на своем КНП давал разгон взводным:
— Как вы могли умудриться в первые же минуты боя бездарно потерять три танка? Почему допустили уничтожение всех станковых пулеметов? Разучились воевать? Чего ради бронеавтомобили метались туда-сюда на выходе на огневые позиции? Может, я неточно определил задачу? Или вы не знали о наличии у русских противотанковых орудий, танков и броневиков, вооруженных пушками.
Командиры взводов молчали.
Разнос подчиненных прервал связист, старший рядовой Есида:
— Извините, господин майор, но вас срочно вызывает командир батальона полковник Танака.
