Автор
В разрушенной семье и под прицелом опасного мужчины, героиня чувствует себя свободно наконец. Но даже здесь Халид вернулся, обещая любовь, а в душе она знает – пропасть между ними большая. Они играют, но она не подчиняется, и каждый вздох становится тихим испытанием.
Не ожидала, что в доме Халида есть столько места в подвале. Здесь маленький спортзал, специально для мужчины. И теперь лично моя зона, где могу стрелять.
Лучше любого пистолета, не отследить и не доказать ничего. Если всегда можно связать пулю и ствол, то лук и стрелы ходят отдельно друг от друга, не подставляют.
– Спасибо, - повторяю чуть мягче, расслабляясь в объятиях мужчины. – Это странный свадебный подарок, но мне нравится.
– Потому что ты необычная невеста. Хочешь повторить соревнование? Попадешь в яблочко с одного выстрела?
– Даже не знаю…
Я не лукавлю, пусть и улыбаюсь широко.
"Это ведь уже когда-то было. Мне кажется, что наша история с Халидом циклична. Или чертовы качели, возвращаются то к спокойствию, то поднимают на самый верх бури.
По-другому не будет, даже если сплошной мир и дружба вокруг. Хватает того, что на мне сегодня свободные брюки и рубашка, черные, огромные.
Мужчин.
Которые могут на меня посмотреть.
Халид практически силой натягивал на меня рубашку, не упуская возможности сжать ягодицы или отвесить шлепок. И к стыду, в копилку моей слабости, я ведь сопротивлялась для вида.
Я дома – как бы странно это не звучало – и одежда не так важна, на самом деле. Удобная для стрельбы, не мешает и ничего не обтягивает. Идеальный выбор. Но если бы это был ужин…
Я не уверена, как бы себя повела.
– Так что, колючка, слабо?
– А в качестве приза?
– Я тебя трахну.
Сладкая дрожь опускается по позвоночнику, окутывает бёдра. Лук кажется таким тяжелым, хочется сразу отбросить подальше. Он лишний, как и одежда, и…
– Это если я не попаду?
– Нет, это факт, Ада. Трахну так, как хочу, если промажешь. Жестко, глубоко, без прелюдии.
– А если попаду?
– Всё по твоим правилам будет.
Я замираю на мгновение, полностью поглощенная взглядом Халида. Темные, почти черные глаза. Такие родные, а вместе с этим – мой приговор.
Бездна, в которую я сама делаю шаг.
Раз за разом, добровольно.
– Я… - голос садится на несколько тонов, в горле пересыхает. – Хорошо, да.
Я не могу оторваться, темнота манит. Вслепую тянусь к стреле, сжимая пальцами алюминиевое древко, кожу царапает наконечник. Даже не стараюсь что-то сделать, прицелиться.
Просто отбрасываю оружие подальше, которое со звоном падает на пол.
