Автор
В разрушенной семье и под прицелом опасного мужчины, героиня чувствует себя свободно наконец. Но даже здесь Халид вернулся, обещая любовь, а в душе она знает – пропасть между ними большая. Они играют, но она не подчиняется, и каждый вздох становится тихим испытанием.
А по факту, она в первый же раз облажалась.
Нет, следующую свою поблажку Ада получит не скоро. Тем более после того, как я гонялся за ней. Прикинулась бы тихой, попросила прощения правильно – и я мог бы закрыть глаза на подобное. На опоздание, дерзкий вид. Плевать, на то, что пряталась от меня почти пять лет. Это я бы тоже мог простить, при должном старании Ады.
Но она из тех, кто доведёт всё до последней грани.
– Не надо, - повторяет, упираясь лбом в старую плитку. – Халид, не делай этого. Я говорю «нет», ты меня слышишь?!
– Слышу.
Просто сжимаю её бёдра, толкаюсь пахом в неё. Просто проезжаю возбуждением, вены скручивает. Охрененно. Ещё даже не приступил, а уже хорошо.
Дёргаю её джинсы ещё ниже, до колен. Теперь-то бегать будет не так просто, никуда не денется. Ещё бы с руками что-то придумать, чтобы прекратила цепляться в мои ладони.
– Сильнее, - шепчу ей, когда оставляет красные полосы своими ноготками. – Давай, колючка, больше боли. Ты же можешь. Ударь, попытайся. Раз так не хочешь.
И она бьёт, брыкается, со всей дури опускает ногу на мою стопу, пытается попасть локтем в солнечное сплетение. Перехватываю в последний момент, меня так просто не застать врасплох.
Давлю на её спину, вжимая в стену. Отвешиваю звонкий шлепок, он так и просится на загорелую задницу. Повторяю, а после запускаю ладонь в её трусики. Мокрые, блядски мокрые.
– Не хочешь?! – давлю на клитор, знаю, что слишком сильно. – Так ты не хочешь, да? А потом кончишь без желания? Лгунья. Знаешь, что я делаю за ложь мне?
– Делай! – орёт, ненормальная.
Спешит? Сука! Разворачиваю к себе лицом, сжимаю шею сзади. Так она не будет зажиматься, раз уж боится прикосновений к самой шеи. Не нравится? Переживёт."
"В глазах Ады горят огни. Кусает губы, часто дышит. Если бы могла, то выпустила бы в меня сотни стрел. В этом я даже не сомневаюсь, такая ненависть плещется на дне её меди.
Целую, врываясь языком. Трахаю её рот, пальцами скольжу по лону.
У нас же всё взаимно.
Ненависть, желание, необходимость подавить другого, чтобы до боли и красных пятен на коже. Кусаю её подбородок, намеренно оставляя след. Втягиваю кожу, пока Ада не начинает шипеть.
Она в ответ тянет ладони к моей шее, вжимает ногти, царапает. Смотрит самодавольно, а после целует. Сама.
