Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
Но сейчас мне подойдёт любой вариант.
Хотя бы для того, чтобы самой не подпустить мужчину ближе.
– И о чём ты хотел поговорить?
– Ты, кажется, не доела.
Халид ведь явно наслаждается тем, как меня кроет от неизвестности. Лучше сразу услышать приговор, чем томиться в ожидании. Перебирать миллионы вариантов, пока не остановлюсь на нужном. И всё равно ведь не угадаю."
"Потому что мужчина – нечитаемый. Как бы не старалась предугадать, понять замыслы, всё тщетно. Халид умеет удивлять, меняя своё поведение так стремительно, что не переключиться.
Я ведь действительно эти два дня была уверена, что именно он отдал приказ. Заставил держать меня взаперти, без еды и воды. Наказывал за мои ошибки, понятные только ему.
А что ещё можно было ждать от такого мужчины? Цербер был психом, без каких-либо моральных принципов. Халид его правая рука, которая может принимать решения самостоятельно. Мужчина должен быть похожим на своего босса, раз столько выживал.
И в интернете, и в наших «висяках» на работе хватало доказательств, что Халид не простой, не мягкий и далеко не добрый.
Наказание от него было бы простым и логичным, закономерным. И теперь всё так же нелогично и непросто, когда оказывается, что мужчина не планировал меня наказывать.
– Попробуй курабье, - Халид предлагает всё так невзначай, словно сам всё это готовил, а теперь требует похвалы.
– Кур…
– Курабье.
– Тебе не надоедает есть только азербайджанскую еду?
Азербайджанскую ведь, да? Я правильно должна была запомнить такую информацию о мужчине. Не зря ведь столько изучала документов перед тем, как отправиться в этот дом.
Готовилась больше, чем к экзаменам. Впитывала каждую крупицу информации, запомнила возраст и особенности. И всё равно это ничем мне не помогло.
– А ты не устаешь питаться только русской кухней?
– Ну это же… Да, моя национальная еда.
Чувствую, что сморозила глупость. И не понимаю, от чего так неловко от этого. Может, Халид посчитает меня идиоткой и отпустит? Ну зачем ему тупая пленница?
Тянусь к печенью, которое так предлагал мужчина, не видя в нём ничего особенного. В форме ромашки, с каплей джема внутри. Такое на каждом углу продаётся, не удивит.
Откусываю маленький кусочек, чувствуя, что уже наелась. Всего от нескольких кусочков тяжесть.
