Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
Могу лишь хвататься за его запястья, задыхаясь. Мне хочется оказаться далеко, спастись от его жара и настойчивых прикосновений. Но вместо этого могу лишь рвано дышать, не зная, что делать. Как справиться с ним, с собой, с лавой вместо крови внутри. Которая всё прожигает, не оставляя шансов.
– Не смей, - могу лишь кусать его губы в ответ, когда меня подхватывают под задницу. Усаживают на подоконник, задирая платье. – Ты не можешь…
– Могу, Ада, могу.
Глава 1. Ада
– Если хочешь выжить, не делай этого, Ада.
Когда-то мы собирались на старом подоконнике по ночам.
Мы выросли, но всё так же толкаемся у окна. Только теперь это подоконник на кухне. А вместо ветхого детдома квартира в тихом районе. Съемная, дешевая, идеальное прикрытие.
Ян больше не щуплый парень со сбитыми костяшками. Уверенный, серьезный, бизнесмен теперь. От нескладного подроста не осталось и следа, что у него, что у меня. Только внутри всё такие же сломанные.
– Я не отступлю, - сжимаю не закуренную сигарету. Бросила курить уже давно, но каждый раз тянуло. Обещаю себе, когда всё закончится, выкурю целую пачку. – Цербер уничтожил мою семью, Ян. Такое не прощают.
– Он или убьет тебя, или пытать будет.
– Я пять лет провела в аду, Ян. Я не боюсь боли.
– Не боишься. Но, Ад… Он же не бить тебя будет, если поймает. И не ножиком поугрожает. Девушек по-другому пытают. А ты…
– А я девственница в двадцать пять, какой кошмар. Моя личная жизнь тебя беспокоит, кажется, больше, чем попытка убрать одного из величайших криминальных авторитетов столицы.
– Меня вообще твоя жизнь волнует, и то, чтобы она не закончилась.
– Прорвемся? – спрашиваю, потому что отступать не собираюсь.
– Прорвемся, ежик, - фыркаю, подтверждая слова друга.
– Я не даю обещаний, ты знаешь.
Брат обещал забрать меня из детдома и больше я его не видела.
Родители обещали мне отпраздновать совершеннолетие на море, и умерли на десять лет раньше.
Опекуны обещали, что теперь я буду в порядке. А спустя два года я снова вернулась в детдом."
"Я не верю в обещания, я их не даю. Они пустой звук, ничего не стоящий, только разрушающий последние крупицы надежды.
