Автор
Халид оказался в непростой ситуации – его планы были нарушены, заставляя reconsiderate собственные решения. Внутренний конфликт усиливается, когда он осознает, что не может продолжать игнорировать опасность, которая теперь существует между ними. Мужчины ищут способ выйти из затянувшейся борьбы, но каждый шаг увеличивает риск, который они готовы принять....
А теперь заново искать варианты, да ещё и многие будут знать меня в лицо. Кажется, Цербер снова выживает, даже без каких-либо усилий. Мне к нему не подобраться теперь, не в ближайшее время. И для начала нужно решить с Халидом.
– Лука бы никогда не связал свою жизнь со шлюхой, - мужчина наступает, вжимая меня в подоконник. Касается прядей и перехватывает моё запястье до того, как получается его оттолкнуть. – Волосы больше выпрямлять не будешь.
– Может ещё и макияж не наносить?
– Может. Ты будешь делать то, что я прикажу.
Не успеваю возмутиться прозвищу, как мужчина накрывает мои губы требовательным поцелуем. Сжимает ладонью волосы, тянет на себя. Он сминает и кусает, пока не получается скользнуть языком внутрь. Делится своим жаром, не давая отстраниться.
Он целует так, словно имеет на это право. Будто я уже давно стала его и должна принять любое желание.
Его щетина колет кожу, а пальцы сжимают лицо, не позволяя сдвинуться. Могу лишь хвататься за его запястья, задыхаясь. Мне хочется оказаться далеко, спастись от его жара и настойчивых прикосновений. Но вместо этого могу лишь рвано дышать, не зная, что делать. Как справиться с ним, с собой, с лавой вместо крови внутри. Которая всё прожигает, не оставляя шансов.
– Не смей, - могу лишь кусать его губы в ответ, когда меня подхватывают под задницу. Усаживают на подоконник, задирая платье. – Ты не можешь…
– Могу, Ада, могу.
Его руки везде. На оголённых плечах, груди, талии. Он касается бёдер, проводя пальцами в опасной близости от места, где всё пылает. Разум помнит, как хорошо мне было с ним. Как всего несколькими прикосновениями он отправлял меня в нирвану.
– Влажная, - выдыхает удовлетворённо, отодвигая край трусиков. – Кусаешься, а сама хочешь большего.
Его слова отрезвляют. Дают достаточно силы, чтобы сжать ноги и отвесить пощечину. Мужчина дёргается, не ожидая этого. А я застываю, понимая, что сделала. Халид повторял, что он неприкосновенный аки Господь Бог. Нельзя касаться лишний раз, нельзя поднимать руку.
А я всё нарушила. И с удовольствием рассматриваю царапину на его шее. В месте, где заканчивается борода, сияет алый след.
