В тихой ночи улицы замолкают, и лишь музыка отвлекает - гул вдачей, нарастая в силу. Три неопрятные дамы в развязанных костюмах притворяются путанами, призывая кайф. Но вам это не понравится. Вы бегаете по улицам, избегая их внимания и панически прячаесь назад. А та самая музыка – гул в подворотне – зовет вас нарушить покой города....
В фантазиях своих я уже ощупываю его горячие губы языком, млея от того, как возбуждённо он дышит…
– Прекрати немедленно, – выдыхаю я, теряя от сладкого головокружения связь с реальностью и навязанную субординацию.
– Это была моя реплика, – маняще двигаются эти чёртовы губы.
Отпускает…
Слава богам… Я не падаю к его ногам в этот момент, отыскав в себе хоть какую-то стойкость.
Гад какой… Это ж надо так над девочками измываться!
Сбежать с места преступления мы не успеваем. Открыв с ноги двери в клуб, врываются менты в бронежилетах и, не разбираясь в ситуации, сразу же поднимают на нас стволы.
– Хам… – выдыхаю я, делая шаг за его плечо, и испуганно втыкаюсь носом в пиджак.
– Кыш… – оскаливается Хам, пренебрежительно встряхивая пальцами.
И я чувствую, как меня захлёстывает паника, словно на нас сейчас обрушится и похоронит заживо свод здания. Стволы из рук ментов с грохотом сыпятся на пол. И я на подкашивающихся ногах, с вырывающимся из груди сердцем срываюсь следом за улепётывающими защитниками правопорядка.
– Стоять, – ловит меня за локоть Хам.
Паника вдруг отпускает. Чего я сорвалась?..
– Что это было?!
Моё сердце замедляется. С такими вбросами адреналина в мой девичий организм я долго не протяну!
– Паническая атака.
– Как ты это сделал?..
– Неважно. Правило: если вдруг тебя что-то очень сильно напугало, и ты решила спасаться бегством, то бежишь ты всегда в мою сторону.
– Даже если источник паники Вы?
– Даже если.
– Немного нелогично…
– Немного нелогично воскреснуть.
– Ну извините!
– Извиняю.
Мы выходим из этого чёртового стрип-бара. Стараюсь не отставать от него.
– Можно, мы поедем домой? – клянчу я. – Смерть несколько утомляет.
Притормаживает у элитного супермаркета. Мы заходим внутрь.
– Возьми тележку.
Надо полагать, я теперь на правах рабыни? Ладно, тележку я переживу.
Я не самая разумная барышня, надо признать.
Шагая впереди, он достаёт пухлое портмоне. А у меня с собой, как назло, нет ни денег, ни карты. Пытаюсь припомнить, в какой карман засунула пару своих последних купюр.
– Если что-то хочешь – возьми.
Ну да, рабов как бы положено кормить.
