В тихой ночи улицы замолкают, и лишь музыка отвлекает - гул вдачей, нарастая в силу. Три неопрятные дамы в развязанных костюмах притворяются путанами, призывая кайф. Но вам это не понравится. Вы бегаете по улицам, избегая их внимания и панически прячаесь назад. А та самая музыка – гул в подворотне – зовет вас нарушить покой города....
А взять мне их негде.
Единственный вариант – попросить у Марты Захаровны обратно отданные ей за два месяца вперед деньги за аренду комнаты. Так как теперь я однозначно съезжаю. Не факт, что отдаст. Но попытаться стоит.
– Ну и тяжеленный же ты пёс. Давай, я тебе хоть имя дам. Чувствую, когда подрастешь, Малышом тебя называть будет уже не комильфо.
Поднимаю его, держу перед лицом, заглядывая в черные глаза.
– Варгом будешь. Будешь?
Морда вроде довольная.
Прижимаю к себе. Тоскливо…
Поглубже запихиваю обиду на Хама, которая всплывая не дает мне глубоко дышать.
Ты чего расчувствовалась, Любимова? Или ты еще не поняла что он за мужик?
Честно? Не очень…
Ну так он, вероятно тебе и не даст шанса разобраться. Скажет своим волшебным голосом «Иди…» и ты пойдёшь в Да-ад к этим жилистым тварям наложницей. Теперь вариантов точно нет. Ты уже сделала выбор.
И нет… Не надо вспоминать его трагических сожалеющих взглядов там, в кабаке, когда ты звезданулась головой. Это было не то, что тебе показалось.
«Всё, заткнись!» – приказываю я себе.
Ни слова больше о нем. Но работает как с феноменом «зелёной обезьяны»: как только тебе говорят «только не думай о зелёной обезьяне», о которой ты собственно и не думал, как она неизбежно заполняет все мысли.
«Пошёл прочь!» – отмахиваюсь от образа Хама.
Удерживая Варга под мышкой поднимаюсь по старой обтесанной тысячей ног лестнице.
Видимо на звук открывающегося замка выходит… нет, не старенькая Марта Захаровна. А какой-то бородатый мужик.
– Вы кто? – настороженно замираю в пороге.
– А Вы?..
Запах какой-то неприятный…
– А я… А Марта Захаровна?..
– Мать умерла три дня назад.
Три…
Загибаю пальцы, отматывая дни, проведённые с Хамом. Ровно три…
Это как только я уехала по её заданию, получается, в тот заброшенный дом?
– Умерла… – растерянно хлопаю глазами.
– Сердце. Так Вы кто? – отмахивается от кружащей вокруг него жирной мухи.
– А я… я комнату снимала… Соболезную, – опускаю взгляд. – Разрешите забрать вещи. У меня там немного.
– Проходите.
Идет за мной следом. Внимательно наблюдает, что я закидываю в рюкзак.
Увы вернуть деньги не получится… Никакого договора я с Мартой Захаровной не заключала.
Её сын стоит слишком близко, я чувствую его спиной.
