У телефона Наташа стояла, дрожа от волнения. А ведь уже через час она будет лететь на отдых к сыну в другой город. Вдруг он позвонит, скажет, что не поспешил, что ждет впереди нервотрепки и стрессов... После прощания с родными, чувствуя подъем волнения и тревоги, Наташа отправляется в самолет....
– Ну, значит, сели мы пить, а он и говорит, мол, пошли в ванную, свечи зажжем…
Наташка снова начала хохотать.
– …А в ванной у меня такой дубак, что я там только с обогревателем моюсь, говорю ему ты что, я там окочурюсь нафиг…А он отвечает, дак я же тебя согрею…романтик, ептить…
Меня разрывало от смеха, и я не могла понять, как можно завязать беседу с малознакомым человеком и спустя десять минут ржать так, что живот болит.
– А я смотрю на него и думаю, – невозмутимо продолжает Мира, прихлебнув вина из бутылки, – ты ж там первый ласты и склеишь…откачивай тебя потом…
– Ой, не могу, – завывала от смеха Наташка.
– Короче, девчонки, выдала ему я свечи, говорю на, жги тут, в ванну не пойду. Стал он приставать. Ну, я ему пояснила, что искры не случилось между нами, так бывает. Езжай-ка ты домой, болезный.
А он отвечает, что живет в общаге от завода, и сказал охране, что до утра не вернется.
– Ой, блин а-а-а, – ухахатывались мы с Наташей.
– А я ему говорю ты что, идиот? А если б я была страшная с бородавкой на носу? Нет девчонки, я то конечно божественно прекрасна, но эти мужики себя считают непонятно кем…
Тут меня чуть не порвало окончательно.
– И сидит он, чуть не плачет, бороденка трясется…
– Пожалела и оставила? – спросила я, смеясь.
– Да не-е-ет, просто жалко стало. И вот он посидел, повздыхал и говорит, может я еще раз ванну схожу? А он то когда первый раз ходил, скинул там подштанники, придурок, на улице минус тридцать, а он без них в магазин бегал, ну видимо подумал, мало ли, секс-кекс, а он в подштанниках, вид не комильфо…
Мы с Наташей ржали, оперившись друг о друга.
– Я думаю, ну слава Богу, пошел одеваться, ан нет…выходит в полотенце…Аполлон Бельведерский бл…ь…
– УМира-а-аю, – стонала от смеха Наташка, а я даже стонать не могла.
– Знаете, глядя на него в одежде, – печально и серьезно сказала Мира, – плакать хотелось, а тут и вовсе…И говорит он, мол, давай я тебе приятное сделаю…
Я просмеялась и отпила вина, вытирая слезы смеха.
– …А я говорю Сережа, ты мне сделаешь приятное, если оденешься и пойдешь домой…Короче, оделся он, и на пороге мнется…говорит, я ж деньги забыл, к тебе спешил…Вызвала я ему такси, заплатила за него. Вот такое, бл…ь, свидание, мину четыреста рублей в бюджете…
Мы продолжали хохотать, не могли остановиться.
– Ты одно скажи, ты с ним общалась потом? – спросила Наташка.
– Нее-е-ет, упаси Боже.
