В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Коробка обвязывается двумя петлями крест-накрест, небольшой пропуск и следующая коробка. «Гусеница» вяжется быстро, таскается по гладкому полу легко, в окно выбрасывается по одной коробке и до самой последней, прошедшей через подоконник, коробки удерживается на весу без напряжения. Вот последние коробки «хвоста гусеницы» приходится опускать с напряжением, обвив веревку через трубу отопления, но это уже мелочи.
«Гусеница», причудливыми зигзагами, разлеглась на крыше фургона. Вторая задача была запихать все это через люк внутрь, а о габаритах то коробок я не подумал! Запихал.
Завывая как болид «Формулы один» на форсаже, фургон вылетел из узости и кого-то сшибив, вывернулся на проспект, припустив по нему как молодой и не груженый.
Секунд через тридцать оторопь меня отпустила.
Затем я сообразил, что мчусь по заученному маршруту, согласно плану. А мне туда больше не надо. Лихорадочно прикидывал варианты смены маршрута. Проскочили большой перекресток, глянул на экран навигатора. Ага, Uudenmaankatu. Язык вывернуть можно. Через перекресток поворот налево. Повернул, уже выключив свет и сбросив скорость.
Двести метров по Lonnrotinkatu, правый поворот на Albertinkatu. Тут в тридцать шестом доме второй тир, «HSC», что и написано на их железных воротах. Оружия у меня полный фургон, но как говорили во всех фильмах, патронов бывает мало и «мало, но больше не унести».
После поворота увидел ворота тира сразу.
