В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
Позади, хлопали не закрывающиеся двери фургона, впереди под колеса стелилась ночь и дорога покрытая белым, не хоженым снегом. Мой «круг почета» по городу заканчивался, так нигде и не пересекшись с самим собой. Возвращались мы на набережную с противоположной стороны, куда уехали. Мы это я с жабой, ставшей почти материальной.
Выскакивая на стоянку «Карусели» мигнул фарами три раза. Для супруги это информация, что план изменился, и она стоит на бочке, не приближаясь к набережной. Главное, чтоб она именно три раза увидела, так как многократное мигание — сигнал срочной помощи.
Нежити в углу стоянки было мало, они, как ушли отсюда, так и не вернулись. Еще было очень скользко. Намокшее покрытие покрылась ледком с «шугой». Машину заносило даже на малой скорости. На всякий случай нацелился углом кормы на стоящий на краю набережной знак парковки. Обычный синий знак «P» с двумя поясняющими табличками под ним, но главное, знак торчал вполне надежно, и об него можно было опереться уставшему, заскользившему автомобилю.
Звонкий «бум» оповестил об окончании поездки. Твердил себе «Не расслабляться, не расслабляться!», оглядывая ночь перед машиной. Заранее вынул ракетницу, даже переломил, проверив патрон. Ну! Крайний рывок!"
"Выскочил из водительских дверей. Грохнулся на льду. Помянул недобрым. Гораздо аккуратнее и прихрамывая на отбитый копчик, обошел машину, проверил, как доехали вещи, и похромал к носовому концу «Катаны», который требуется перевязать в новое место. Прямо за столб знака привяжу, все равно уже на все правила наплевали трижды.
Перешвартовка «Катаны» от бочек к набережной заняла минут десять. Чуть не стукнули яхту с непривычки и недоучета ее тяжести. Бросили сходни в фургон, с трудом подсунув край сходни под выпирающие и свисающие тюки. Под охраной пожарного ствола почувствовал себя лучше, но все равно нервно озирался по сторонам каждый раз, взбегая по сходни. Вещи в яхту сваливал без разбора, желая быстрее отойти от берега. На бегу кратко и с юмором пересказывал супруге тур по Хельсинки.
К концу разгрузки меня шатало. Забыл уже, когда так напрягался. Ноги тряслись, спину ломило, вспотевшее тело под неопренкой скользило и чавкало в «собственном соку». И в этот момент закричала Катюха.
— Леш-А-А-А! — одновременно, с шипением ударила струя воды.
