В Хароне нет времени или места — лишь бесконечные вода и теневые мертвецы, которые продолжают жить после смерти, цепляясь за остатки человеческого разума. Здесь действуют законы неопределённости как у Шредингера, где каждый миг может перевернуть реальность: ты можешь встретить живых или бездыханных в обалденных масках жизни и смерти....
— И что ты хочешь сделать?"
"— Вон видишь, башенку позади мостика? Это «Рогатка», правда, переделанная финнами до неузнаваемости, но все равно остающаяся нашей родной, двадцати трех миллиметровой двустволкой. Я эти наствольные стаканы пламегасителей ни с чем не спутаю! Мне эта система более знакома, чем большая часть оружия у нас в трюме! Весить башенка должна около тонны, управляется одним стрелком, оборудована электроприводами и современными, в том числе ночными, прицелами — это я уже заглянул туда. По нынешним временам — эксклюзивчик.
— Так уж и в любом?! А если такой катерок подойдет? — вопросила жена, указывая на серый борт за иллюминатором.
— Ну, не повезло — развел руками — нам его носовую пушку к себе никак не поставить. Она только весить должна тонн пять, а уж отдача у нее не для яхты однозначно.
— А у этой твоей «рогатки» что, двузначно? То ли «да» то ли «нет»?
— Да там то, как раз, все неплохо. «Рогатку» куда только не ставили, в том числе на автомобили.
Помолчали и я закончил.
— Так как, весомый аргумент задержатся?
Катюха еще поизображала недовольство, но внутренне уже сдалась.
— Весомый, весомый. Целую тонну весит!
Улыбнулся окончанию неприятного разговора.
— Думаю, аргумент весит значительно больше. Тонна только башенка, а под ней, в кладовке катера, которую они наверняка гордо именуют крюйт-камерой, или артиллерийским погребом, лежат ящики снарядов и зарядные короба.
— Хорошо, от меня-то что нужно?
И мы пошли на трудовые подвиги. За двадцать минут под охраной валькирии с Дикарем, сделал полсотни фотографий башни внутри и снаружи. Мест ее крепления и внутреннего оборудования.
