Автор
Мо Жань — простой дворовой пес, которому предстоит учиться у белого кота Чу Ваньнина. Несмотря на извечную вражду между собаками и кошками, герою придется преодолеть предубеждения и принять необычного учителя. История о том, как различия могут стать путем к дружбе и взаимопониманию.
Раздел Chitat.online для книги «Хаски и его учитель белый кот. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Мо Жань — простой дворовой пес, которому предстоит учиться у белого кота Чу Ваньнина. Несмотря на извечную вражду между собаками и кошками, герою придется преодолеть предубеждения и принять необычного учителя. История о том, как различия могут стать путем к дружбе и взаимопониманию.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Мо Жань — простой дворовой пес, которому предстоит учиться у белого кота Чу Ваньнина. Несмотря на извечную вражду между собаками и кошками, герою придется преодолеть предубеждения и принять необычного учителя. История о том, как различия могут стать путем к дружбе и взаимопониманию.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Хаски и его учитель белый кот. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И сейчас он мог своими глазами наблюдать ее действие в этом иллюзорном мире.
– Это “Последнее заклятие”*. Он уже мертв, но перед смертью использовал эту технику на себе. – Чу Ваньнин вздохнул и тихо закончил. – До самого конца он продолжал беспокоится об этом мире и людях.
[*遗声咒 Ишэнчжоу – оставить после себя/передать в наследство мантру/молитву/заклинание].
Глаза Чу Сюня и впрямь были глазами мертвеца, так же как и голос, в котором отсутствовала даже капля жизни:
– Призраки коварны, не стоит верить их обещаниям. Как только наступит ночь, без духовного барьера они вырвутся из тьмы и убьют всех живых в этом городе. Единственная надежда на спасение для вас, это сейчас же покинуть Линьань и отправиться в Путо.
– Князь…
– Я мертв и не смогу сопровождать вас в пути. Но я собрал все свои жизненные силы в моем духовном ядре. Пока оно будет в ваших руках, призраки не смогут приблизиться.
Стоявшие вокруг люди не скрывали слез и рыданий.
Мо Жаня и Чу Ваньнина пробил холодный пот.
Духовное ядро – это душа совершенствующегося, запечатанная в его сердце...
Мертвый Чу Сюнь медленно поднял свои окоченевшие руки. В соответствии с заранее наложенным заклинанием, он достал спрятанный кинжал и воткнул в свою грудь.
– Князь! – люди вокруг него рыдали, их голоса были полны искренним страданием. – Князь, что же вы делаете?!
Пальцы мертвеца вонзились в плоть, и Чу Сюнь медленно вытащил из собственной груди уже не бившееся сердце.
Оно все еще истекало кровью и было окутано пульсирующим золотым сиянием.
Это был последний свет жизни Чу Сюня, его душа, привязанная к мертвой плоти.
– Возьмите... его…
Он поднял горящее сердце и протянул его людям:
– Просто… возьмите… его…
Капли крови, что падали на пол и, коснувшись бездушного камня, превращались в красные цветы яблони. Алые хайтан сияли духовным огнем, ослепляя людей своим светом.
– Вас ждет долгое и полное опасностей путешествие. Моя короткая жизнь подошла к концу. Все, что я могу сделать, это отдать вам то, что осталось от моих духовных сил… я надеюсь… надеюсь... сможете…. правильно… распорядиться этим… даром...
Мо Жань был в состоянии близком к панике. В ужасе он наблюдал за сценой, развернувшейся перед его глазами. Как будто острая игла пронзила его сердце, капельки холодного пота выступили на спине.
Шрам... Этот шрам!
О вдруг вспомнил, что у Учителя… на груди... на том же месте…
Там тоже есть шрам!
Как бы он смог забыть об этом? Ведь это было самое чувствительное место на теле Чу Ваньнина. Каждый раз, когда Мо Вэйюй касался языком тонкой бледной полоски шрама, обычно холодное и равнодушное лицо Учителя неуловимо менялось, отражая с трудом сдерживаемое любовное томление.
