Чу Ваньнин спросил:
— Вы желаете, чтобы я пошел?
Чжайсинь Лю медленно кивнул.
— Учитель!
Сюэ Мэн попытался остановить его еще раз, но Чу Ваньнин только покачал головой, прежде чем подойти к плавильне и протянуть руку.
Чжайсинь Лю, казалось, был очень тронут. Он пристально посмотрел на Чу Ваньнина и попытался взмахнуть руками, словно пытаясь выказать уважение. Затем, преодолевая боль, он схватил руку Чу Ваньнина и дрожащим пальцем написал на ладони:
«Вытяни жребий... сломай кошмар...
Не растрать… сердца… мудрость...
Сон… разрушив… получишь чужое... и потеряешь все!»
Он еще не дописал последнее слово, как вдруг обмяк, как будто все его кости вмиг растаяли. Чжайсинь Лю упал в кипящую плавильню и исчез с громким взрывным звуком.
Огромная волна раскаленного докрасна металла с грохотом поднялась из бассейна и, взорвавшись в воздухе, разделилась на девять столбов пламени, принявших форму драконов. Огонь высветил сурово сведенные брови Чу Ваньнина, когда тот вынужден был отступить.
Из фонтанирующего пламени вылетели и повисли в воздухе четыре нефритовых жетона.
Ши Мэй, вспомнив слова Чжайсинь Лю, сказал:
— Может... это тот самый жребий, о котором упоминал дух Ивы.
Он хотел подойти ближе, но Чу Ваньнин остановил его:
— Не трогай. Вы все, держитесь за мной!
Ши Мэй пробормотал:
— Учитель…
— Пока я здесь, все будет хорошо. Не рискуй без толку. Сначала я проверю, потом ты попробуешь.
Он говорил мягко и ровно, без особых эмоциональных взлетов и падений, но сердце Мо Жаня дрогнуло. По какой-то причине в это мгновение этот Чу Ваньнин в его памяти наложился на того бессердечного человека, который в прошлой жизни так холодно смотрел, как умирает его ученик.
Почему Учитель, который сейчас говорит это, тогда стоял и праздно наблюдал, как умирает Ши Мэй?
Мо Жань вдруг осознал, что никогда не понимал Чу Ваньнина.
Он не мог не пробормотать:
— Учитель...
Чу Ваньнин, не обращая на него внимания, поднял руку и взял один из жетонов, сделанных из светло-желтого нефрита. Он осмотрел его со всех сторон, тихо хмыкнув.
— Что не так? — спросил Сюэ Мэн.
Чу Ваньнин ответил:
— На этом жетоне ничего нет.
— Как это может быть? — Сюэ Мэн был озадачен. — Позвольте мне попробовать.
Каждый из них выбрал один из четырех жетонов. Нефритовые жетоны Сюэ Мэна и Ши Мэя были такими же, как у Чу Ваньнина: на них не было написано ни слова. Когда Мо Жань перевернул свой жетон, его глаза расширились:
— Сосуд для Древнейшей Воды?
Остальные трое одновременно посмотрели на него. Сюэ Мэн нахмурился:
— Что еще за «Сосуд для Древнейшей Воды»?
Мо Жань ткнул пальцем в надпись:
— Тут так написано."
"Сюэ Мэн подошел, чтобы взглянуть, и тут же сердито воскликнул:
— Тут написано «для дождя».