Добродетельный, гордый, холодный и непорочный, как первый снег, старейшина Юйхэн никогда не касался цветущих красавиц и не переступал порога мужского борделя, не слушал любовных песен и не смотрел в сторону книг с порнографическими картинками. Все эти годы он хранил свою чистоту и честь как величайшую драгоценность.
Другими словами, он вообще имел очень смутное представление о том, что происходит между двумя людьми, когда погашены свечи.
Поэтому, к несчастью, несмотря на клокочущий внутри гнев, под напором этих сильных и незнакомых чувств ему оставалось только отбросить бесполезную ледяную броню, признавая свое полное поражение.
Мо Жань ждал, но никакой реакции на его слова, конечно, не последовало. Он быстро потерял самообладание и, смачно выругавшись вполголоса, сам набросился на Чу Ваньнина с поцелуями. Мо Жань с наслаждением вгрызался в мягкие губы, пока не насытился ими, затем высунул влажный язык, медленно вытягивая полупрозрачную нить их общей слюны. Не собираясь останавливаться, грубо прикусил, а потом облизал шею, мочки ушей, оставил свои багровые метки на белой коже плеч.
Кровь Чу Ваньнина застыла в жилах, когда Мо Вэйюй начал грубо срывать с него одежду, бормоча:
— Зачем притворяешься благородным?! Зачем строишь из себя святошу?! — глаза Мо Жаня были обжигающе страстными и безумными, но на самом дне их Чу Ваньнин увидел странный свет: как будто долго копившаяся ненависть, наконец-то найдя выход, излилась наружу.
Это было похоже на кипение магмы, до поры до времени пойманной в ловушку слоями породы. После долгого периода терпения раскаленная лава скрытых желаний и подавленных чувств вырвалась на волю и теперь била ключом.
Ошпаренный этой страстью, Чу Ваньнин пытался уйти от причиняющего почти физическую боль взгляда хищника, но Мо Жань, угадав намерения жертвы, жестко схватил его за подбородок прежде, чем он смог отвернуться.
— Смотри на меня!
Хриплый голос был обжигающе знойным и слегка дрожал. Чу Ваньнин не знал, было это волнение от близости или жажда оголодавшего зверя.
— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня!
Чу Ваньнин вздрогнул и закрыл глаза.
Все-таки какой абсурдный сон...
— Учитель, — внезапно голос в его ухе снова стал мягким и нежным, с такими знакомыми просящими нотками. — Учитель, проснитесь...
Чу Ваньнин смутно увидел лицо Мо Жаня слишком близко от его собственного. Не думая ни секунды, он нанес яростный и безжалостный удар. Ладонь с хлестким звуком опустилась на щеку застигнутого врасплох ученика.
Мо Жань отшатнулся.
— Ах… — выдохнул он и широко раскрыл глаза. — Учитель, почему вы бьете людей без причины?!
— … — Чу Ваньнин сел на постели, его глаза светились гневом на грани паники.
Тело все еще слегка дрожало.