— Он будет зол на меня? На что он будет злиться на этот раз? Мой рот на моем лице. Какое отношение к нему имеет то, ем я или нет? На самом деле, он даже не хотел, чтобы я был его учеником. Если я умру от голода, никто не будет беспокоить этого старика, и он, наконец, будет счастлив!
Ши Мэй шокировано уставился на него.
Он не ожидал, что своими словами ткнет прямо в больное место. На мгновение молодой человек растерялся и мог только тупо смотреть на своего нового младшего брата.
Потребовалось время, чтобы Мо Жань, немного успокоился. Он опустил голову, и его длинные волосы закрыли половину лица.
— Извини… — пробормотал Мо.
Ши Мэй не мог увидеть его эмоции, но заметил, как дрожат плечи, и пальцы сжались в кулак так сильно, что выступили вены.
В конце концов, этому мальчику было только пятнадцать. Не в силах сдерживаться дальше, Мо Жань обнял колени и, спрятав в них лицо, разрыдался хрипло и навзрыд. В этих слезах излились наружу все разрывающие сердце эмоции: страх, боль, неуверенность, смятение, отверженность, печаль и душевный надлом.
Среди рыданий Ши Мэй мог различить слова, которые он повторял снова и снова:
— Я просто хочу иметь дом… семью... все эти пятнадцать лет… я, правда... правда, я просто хочу иметь дом. За что ты меня ненавидишь? Почему так смотришь на меня? Почему... почему так презираешь?
Он долго плакал, и Ши Мэй все это время сидел рядом с ним.
Когда Мо Жань успокоился, Ши Мей протянул ему белый носовой платок, а потом протянул чашу с уже остывшим хунъюлуном.
— Перестань говорить глупости, вроде «умру с голоду». С тех пор как ты взошел на Пик Сышэн и преклонил колени перед Учителем, ты мой младший брат. Я еще в детстве потерял родителей. Если хочешь, относись ко мне как к члену своей семьи. Давай, ешь уже.
— …
— Эти пельмешки слепил я. Даже если ты не уважаешь Учителя, меня же ты не оскорбишь отказом, верно? — губы Ши Мэя изогнулись в намеке на улыбку. Он зачерпнул в ложку разбухший лоснящийся жиром пельмешек и поднес его к губам Мо. — Попробуй на вкус.
Веки Мо Жаня покраснели, глаза все еще были на мокром месте. Он посмотрел на сидящего рядом Ши Мэя, и, наконец, послушно открыл рот, позволяя этому доброму и ласковому молодому человеку накормить себя.
На самом деле, острый бульон с «ушками» уже давно остыл, тесто размокло и на вкус было совершенно безвкусным.
Но в этот момент огонь свечи освещал несравненно красивое и нежное лицо Ши Мэя и тарелку с едой, которую он принес именно для Мо Жаня. Это видение навсегда врезалось в его сердце, и он не смог бы забыть его даже после смерти.
Наверное, именно с той ночи…
Именно с той ночи он убедил себя, что Ши Мэй — самый важный человек в его жизни. И в дальнейшем его ненависть к Учителю становилась только сильнее и глубже.
Ведь все люди жаждут тепла.