Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I — читать онлайн бесплатно полностью

А я увидел, что осталась только тушеная курятина, и думал, что ты… Я думал, что ты съел весь суп… Думал, что ты не умеешь готовить, поэтому превратил хороший куриный суп в отвратительное пересоленное рагу…»

Мо Жань молча поставил на землю горшок, хотя было уже слишком поздно, в нем почти ничего не осталось.

Чу Ваньнин, наконец, заговорил. Голос у него был тихий и ясный со звенящими детскими нотками:

— Ты сказал мне, что скоро вернешься, и мы поедим вместе. Поэтому я ждал тебя, — он чуть помолчал и продолжил, медленно припечатывая Мо каждым словом. — Если ты не хотел есть, то по крайней мере, можно было попросить кого-то сообщить мне об этом, чтобы я не сидел как дурак в ожидании твоего возвращения? Разве это так сложно?

— Младший брат…

Чу Ваньнин все еще сидел боком к нему, чуть отвернув лицо, и Мо Жань не мог видеть выражения его лица.

— Ты мог попросить кого-нибудь передать мне записку? Мог предупредить, что пошел проводить старшего брата Ши Минцзина… Разве это так сложно?

— …

— Когда ты взял мой горшочек с едой, ты столько времени потратил на пустую болтовню, но тебе даже в голову не пришло спросить, а поел ли я. Разве это так сложно?

— …

— Трудно посмотреть сколько куриных ног в горшке, прежде чем начнешь есть? Разве это так сложно?"

"Последняя фраза прозвучала так по-детски нелепо, что в какой-то момент Мо Жань не сдержался и расплылся в улыбке. Однако, не успели пропасть смешливые ямочки на щеках, как он замер как громом пораженный.

Его братишка плакал.

Был бы он в своей взрослой форме, Чу Ваньнин никогда не стал бы ронять слезы из-за такой ерунды. Хотя на первый взгляд это и не бросалось в глаза так, как очевидные внешние изменения, но магия первородной ивы не только уменьшила его тело, но и сделала его психику более уязвимой. Чем сильнее был недостаток духовной энергии, тем более детским становился разум пораженного человека.

Учитывая самоконтроль Чу Ваньнина, этот побочный эффект было сложно обнаружить при прощупывании пульса, поэтому ни госпожа Ван, ни старейшина Таньлан не смогли его диагностировать при первичном осмотре.

— Я тоже могу быть голодным, мне тоже может быть больно, я тоже живой человек... — даже если сейчас его психика стала по-детски неустойчивой, Чу Ваньнин все равно пытался взять под контроль свои чувства. Он задыхался от рыданий, не давая им прорваться наружу, но его плечи дрожали, а из покрасневших глаз ручьем лились слезы.

Столько лет старейшина Юйхэн скрывал свои чувства. Никто не любил его, не желал стать его спутником, и он всегда делал вид, что для него это не важно. Безразличный к мирской суете, купающийся в благоговении толпы, старейшина Юйхэн привык идти по жизни один.