Одежды белее снега, холодное, сосредоточенное лицо. Учитель не удостоил Мо Жаня даже взглядом.
Его сердце внезапно наполнилось обидой.
В конечном итоге эта ненависть укоренилась в нем слишком глубоко.
Он упал со спины дракона. Кровь сочилась из уголка его рта, а в груди бушевало алое пламя.
Мо Жань летел вниз очень быстро, но казалось, будто он медленно тонул, опускаясь на дно моря, все дальше и дальше от звуков человеческих голосов.
Чу Ваньнин даже пальцем не шевельнул, чтобы спасти его.
Не подхватил.
Не отвлекся, даже чтобы просто взглянуть на него.
Когда он упал, поддерживающая алая духовная сила исчезла. Тогда Чу Ваньнин, как и в прошлой жизни, использовал все свои силы, чтобы закончить то, что они начали.
С грохотом демоническое око захлопнулось.
Оставшиеся в человеческом мире демоны потеряли связь со своим царством и, утратив энергетическую подпитку и контроль извне, пришли в еще большее неистовство. С яростью берсерков они бросались на выживших совершенствующихся, стремясь пожрать их души и сердца. Многие духовные школы к тому времени уже понесли непоправимый урон и сейчас оказались на грани полного уничтожения.
Чу Ваньнин спустился на землю. Когда Мо Жань упал, алый дракон превратился в световой щит, который защитил его. Поэтому, хотя он рухнул с огромной высоты, его тело не разбилось.
И все же его грудь была разорвана, кровь текла по земле совсем как в прошлом у Ши Мэя.
Чу Ваньнин отбил удар свирепого демона, бросившегося на Мо Жаня, одновременно устанавливая защитный барьер вокруг его тела.
— Учитель… — шепот за спиной Чу Ваньнина был едва различим. — Ты уходишь... — Мо Жань закашлялся кровью, но на лице его застыла улыбка. — Ты снова уходишь?
За золотой дымкой барьера человек, которого он звал, так и не обернулся к нему. Мо Жань открыл рот, но его горло исторгло тошнотворно-сладкий сгусток крови.
— Чу Ваньнин, ты не человек, а бесчувственная деревяшка? Ты не знаешь, что такое скорбь и грешные человеческие желания, не так ли? Чу Ваньнин... Чу Ваньнин…
Все расплывалось у него перед глазами. После жестокой битвы все его тело было покрыто ранами. Кровь из рассеченного лба затекла в глаза. На грани помешательства Мо Жань вглядывался в небо, хохоча как безумный, и слезы, смешавшись с кровью, катились по лицу.
— Чу Ваньнин, повернись! Не взглянув на меня хотя бы раз… ты все еще хочешь уйти?..
«Ты можешь посмотреть на меня хотя бы раз, а?!
Я ведь умираю.
Когда умирал Ши Мэй, ты, в конце концов, хотя бы посмотрел на него.
Ты...
Неужели, в самом деле… Я тебе совсем не нравлюсь? Настолько, что даже не хочешь видеть меня? Иначе почему бы тебе не посмотреть на меня в последний раз? Почему бы не оглянуться назад?»
— Учитель!
Кровь и слезы наполнили его глаза.