— Учитель… — Мо Жань выглядел очень испуганным, но было непонятно, являлся этот страх настоящим или притворным. — Это… э, я ведь не нарочно.
Однако, странное дело.
— …
— Не злитесь, я прямо сейчас это уберу!
С этими словами он бесцеремонно сунул свои палочки в чашку Чу Ваньнина и быстро вытащил свиное ребрышко.
Лицо Чу Ваньнина побледнело так, что, казалось, еще немного — и он потеряет сознание от тошноты.
Мо Жань невинно захлопал ресницами, и на его прелестном личике появилось несчастное выражение несправедливо обиженного ребенка:
— Учитель, я так противен вам?
— …
— Учитель, я виноват, простите.
«Довольно», — подумал Чу Ваньнин. — «Зачем я опускаюсь до уровня этого ребенка?»
Он смог справиться с порывом призвать Тяньвэнь и отхлестать Мо Жаня, но аппетит пропал напрочь. Поднявшись со своего места, он объявил:
— Я наелся.
— А? Так ведь почти ничего не съедено? Учитель, еда-то в вашей тарелке почти не тронута.
— Я не голоден, — холодно отрезал Чу Ваньнин.
В душе Мо Жаня от счастья расцвели цветы и запели птицы, изо рта же по-прежнему лились полные приторной сладости слова:
— Тогда я тоже больше не буду есть. Пошли. Мы вместе вернемся в Ад Алого… э, Павильон Алого Лотоса.
Чу Ваньнин прищурился:
— Мы? — в его глазах ясно читалась насмешка. — Что значит «мы»? Помни об уважении к старшим и получше следи за своим языком.
Хотя добродушно улыбающийся Мо Жань внешне выглядел послушным, здравомыслящим, рассудительным и милым, про себя он в этот момент думал: «Уважение к старшим? Следить за языком?.. Хе-хе, если бы ты, Чу Ваньнин, знал, что случилось в прошлой жизни, то понял бы... в конце концов, в этом мире единственный, кто достоин уважения, — это Мо Вэйюй».
Чу Ваньнин, этот благородный, холодный и высокомерный человек, разве в итоге он не превратился в кусок грязи на подошвах его обуви, чье выживание полностью зависело от его милости?
Быстрым шагом следуя за Учителем, весь обратный путь Мо Жань по-прежнему сохранял на лице сияющую самодовольством улыбку.
Если Ши Мэй — белый лунный свет в его сердце, то Чу Ваньнин — рыбная кость, застрявшая в его горле. Он обязательно выдернет этот шип, раздавит и потом проглотит, чтобы разъесть его своим желудочным соком.
Иными словами, в этой жизни он может пощадить любого, но только не Чу Ваньнина.
Однако Чу Ваньнин, похоже, также не намеревался щадить его.
Мо Жань стоял перед библиотекой Ада Алого Лотоса и, уставившись на пятьдесят книжных стеллажей высотой в десять ярусов, думал, что он ослышался.
— Учитель, вы сказали… что?"
"Чу Ваньнин ответил самым что ни на есть безразличным тоном:
— Протри все книги.
— …
— Протерев, составь опись.
— …
— Завтра поутру я проверю твою работу.
— !..