На какое-то время Мо Жань утратил чувство реальности.
Ему вдруг подумалось, что в самом начале его жизненного пути, тогда, в далеком детстве, он ведь поклялся своей матери «не быть злопамятным», пообещал «построить огромный дом, где будут миллионы комнат для обиженных судьбой бедняков[110.18]»…
Но он не сдержал слова.
В конце концов, Мо Жань свел в могилу Чу Ваньнина — последнего человека, который к нему хорошо относился. Он стал причиной смерти собственного учителя.
Чу Ваньнин…
Стоило Мо Жаню подумать о нем, и сердце сжалось от боли. Он машинально нащупал за пазухой портрет, затем вытащил и развернул тонкий лист бумаги. Бумага уже кое-где помялась и затерлась. Сжав губы, он попытался ее разгладить, но кровь из окровавленных пальцев запятнала бумагу.
Мо Жань лихорадочно принялся складывать портрет, боясь испачкать его еще больше и не осмеливался дотронуться до него снова.
Мо Жань уже прошел улицы с Пятой по Третью, но у кого бы не спрашивал, в какой бы дом не стучался, взглянув на портрет, все призраки отвечали: «Человека с портрета я не видел».
Он шел один в этой бесконечной ночи. Темнота была такой густой и безграничной, что казалось он обречен вечно блуждать в ней без надежды когда-нибудь встретить рассвет. Мо Жань чувствовал, что очень устал. Уже много часов у него во рту не было ни капли воды, ни зернышка риса. Не удержавшись, он купил у припозднившегося уличного торговца тарелку вонтонов[110.19] и, найдя темный угол, где его никто не мог увидеть, принялся за еду.
В Призрачном Царстве еда всегда была холодной, и эти слипшиеся вонтоны не были исключением.
Мо Жань вытащил из-за пазухи духовный фонарь. Придерживая его одной рукой, другой он зачерпнул ложкой вонтон и поднес к фонарю:
— Учитель, не хотите попробовать?
Конечно, его учитель ничего не ответил.
Мо Жань съел вонтон сам и сказал:
— Я знаю, что вы не любите вонтоны, вам нравятся сладости. Когда я найду вас, мы вернемся домой, и я каждый день буду готовить для вас пирожные и торты."
"В ночном безмолвии человек сидел рядом с фонарем с чашкой вонтонов в руках. Ветер гнал по земле пыль, иногда поднимая маленькие вихри из опавших сухих листьев. Сейчас Призрачное Царство казалось на редкость мирным и спокойным местом.
— Цветочный бисквит, глазированный османтус, песочное печенье с грецкими орехами, кекс с кусочками фруктов… — Мо Жань тихо нашептывал все это фонарю души, как будто Чу Ваньнин мог отозваться, услышав эти соблазнительные названия сладостей. Наконец, он улыбнулся сквозь слезы и спросил: — Учитель, где ваша вторая земная душа? В конце концов, где она может быть?
Юноша протянул руку и слегка погладил шелковую ткань фонаря. Он чувствовал себя совсем как в тот день в прошлой жизни, когда ему было тридцать, и Чу Ваньнин умер.