Какое-то время он сдерживался, но в итоге сдался и севшим голосом спросил:
— Было чему завидовать?
Жун Цзю придал своему милому женственному личику подобающее выражение с точно отмеренной долей любовной тоски и нежной привязанности. Не слишком много, но и не мало, так, чтобы зацепило.
— О, господин бессмертный Мо на самом деле очень хороший и добрый человек. Несмотря на то, что, повинуясь порыву, он взял у меня пару монет, однако я считаю, что это лишь потому, что я не удовлетворил его должным образом. До того дня он всегда вел себя подобающе, а уж его пылкий темперамент в постели пользовался бешеной популярностью в нашей среде.
Лицо Чу Ваньнина отражало лишь холодное равнодушие, но он слушал, не перебивая:
— В нашем Тереме все, кто имел честь составить ему компанию, с тоской вспоминают его. Многие юноши с нетерпением ждут его возвращения, мечтая вновь служить ему.
— И…сколько раз он приходил?
Жун Цзю изобразил полную горечи улыбку:
— Как это можно посчитать? Господин бессмертный, вы задаете вопрос, на который я не могу ответить.
— В таком случае, скажи мне, как часто он приходил? Кого выбирал? Когда был в последний раз? – похожие на два меча тонкие губы Чу Ваньнина словно высекали искры каждым новым вопросом. Сейчас, взглянув на него, впору было начинать бояться за жизнь Мо Жаня.
Притворившись, что не замечает ревнивый огонь в глазах Чу Ваньнина, Жун Цзю продолжал подливать масло и уксус[118.5]:
— Как часто бывал, сейчас и не припомню. Из тридцати дней десять точно проводил у нас. Относительно того, кого он искал… господин Мо такой непостоянный гость. Ой, ну зачем вспоминать старые дела, бессмертный господин Чу, не нужно его винить…"
"— Я спросил тебя, когда он приходил в последний раз, – лицо Чу Ваньнина, казалось, превратилось в кусок льда. — Отвечай!
На самом деле после перерождения Мо Жань больше никогда не навещал Жун Цзю и не посещал бордели.
Хотя глядя в лицо Чу Ваньнину, Жун Цзю не осмелился солгать, он изобразил растерянность и опять подбросил в полыхающий костер охапку дров:
— Это я тоже… нет, не могу точно сказать, но до моей смерти, кажется, я все-таки видел издали фигуру господина Мо… но он был довольно далеко, так что я не могу утверждать точно.
Не успел он закончить фразу, как Чу Ваньнин внезапно убрал свои длинные пальцы от стены и спрятал их в рукавах одежды.
В полумраке было видно, что все его тело слегка дрожит, а глаза наполнены обжигающими искрами.
Про себя Жун Цзю посмеивался над тем, как ловко обманул этого наивного даоса. Сам он годами общался с самым разным сбродом, от протитуток до мошенников, и умел управлять мыслями других людей. Стоило ему открыть свой рот, и такой невинный праведник как Чу Ваньнин тут же проглотил наживку.
Теперь осталось только нанести последний удар.