Для супа он использовал самые нежные побеги бамбука, а ветчина была не жирная, но и не постная, цветом похожая на алые облака в лучах заката…
Мо Жань никогда не спрашивал Чу Ваньнина о предпочтениях в еде, но все было приготовлено в полном соответствии с его вкусом, как будто они прожили вместе много лет.
Чу Ваньнин в полной мере наслаждался едой. Несмотря на то, что его движения были спокойными и неторопливыми, палочки не останавливались ни на миг. Когда Чу Ваньнин уже допивал чашу бульона, он поднял голову и увидел, что Мо Жань сидит возле его кровати и, поставив ногу на деревянную подставку, подперев щеку рукой, со странной улыбкой смотрит на него.
— Что-то не так? — Чу Ваньнин машинально достал платок и вытер рот. — У меня что-то прилипло к губам?..
— Нет. Просто, когда я вижу, что Учитель ест с таким аппетитом, чувствую себя счастливым.
— …
Чу Ваньнин почувствовал себя неловко и, как всегда в таких случаях, использовал холодный тон:
— Ты восхитительно готовишь, но этого риса многовато. В следующий раз хватит и одной пиалы.
Мо Жань, похоже, хотел что-то сказать, но в последний момент сдержался и широко улыбнулся, продемонстрировав ему свои жемчужно-белые, ровные и красивые зубы:
— Да.
На самом деле иногда Чу Ваньнин вел себя глупо. Такой аккуратный, осторожный и дотошный в важных вопросах, в обычной жизни он был самый настоящий разиня и раздолбай. Ведь было совершенно очевидно, что на дне коробки лежали вторые палочки для еды, и все блюда были приготовлены на двоих.
Этот человек в одиночку съел почти все, что было приготовлено на двоих, а потом обвинил его в том, что еды многовато, и он немного объелся...
Чем больше Мо Жань думал об этом, тем смешнее ему было. Он приложил руку к виску, пряча лицо, опущенные ресницы затрепетали.
— Почему ты опять смеешься?
— Это ерунда! Не обращайте внимания!
Мо Жань боялся ранить самолюбие Учителя, ведь он знал, как важно для Учителя в любой ситуации сохранять лицо. Поэтому, не желая ставить его в неловкое положение, он постарался сменить тему разговора:
— Учитель, я вдруг вспомнил об одном деле, о котором забыл вам рассказать вчера.
— Что за дело?
— На обратном пути я услышал слух, что великий мастер Хуайцзуй ушел за день до вашего выхода из уединения.
— Да, все верно.
— Поэтому вы не виделись с ним, когда очнулись?
— Не виделся.
Мо Жань облегченно выдохнул и сказал:
— Тогда получается, Учителя нельзя обвинить в неуважении. Я слышал, что люди критикуют вас, потому что великий мастер Хуайцзуй в течение пяти лет тратил свои духовные силы на воскрешение Учителя, а после пробуждения он даже не нашел время поблагодарить его должным образом.