Иногда для обольщения достаточно одного мимолетного взгляда, и вот ты уже можешь думать только о том, чтобы войти в него, завладеть плотью, что не имеет к тебе никакого отношения, пометить это желанное тело своим запахом и страстно вложить себя в другого человека, оставив на нем свой неизгладимый след.
Но Мо Жань всегда верил, что любовь священна, поэтому нельзя осквернять любимого человека.
Но, если подумать, как в вопросе плотской любви можно обойтись без этого самого «осквернения»?
Когда горячо любимое, желанное тело появляется перед твоими глазами, как бы ты не уважал его обладателя, разве возможно погасить внутренний жар, подавив мысли, что скачут как кони, и чувства, что мечутся как обезьяны[143.3]?
Мир наполнен любовью, и только лишь плотская любовь лишена чистоты.
От рождения ей суждено быть запятнанной липким горячим потом, утонуть в красках плоти, осесть на висках и запутаться в волосах запахом фотинии[143.4] и сырой рыбы[143.5], погрязнуть в страстных стонах и криках, прорасти из грязи мятых влажных простыней прекрасными, истекающими нектаром желания пестиками и тычинками, став нежными бутонами, что со временем превратятся в цветы и плоды.
Бежавший в ночи Мо Жань вдруг резко остановился. В ярких глазах его плескался панический страх.
В голове как будто что-то взорвалось. Все это время он упрямо держался за старые убеждения, изо всех сил сдерживая бурный поток, что, вырвавшись на волю, мог снести горы, переполнить моря, утопить и поглотить его без остатка.
Трепеща от ужаса, он застыл на месте.
Влечение и страстное желание.
Любовь.
Чу Ваньнин…
Наконец-то он смог вырыть имя этого человека из земли и открыто произнести его.
Когда грязь и песок были смыты, его взгляду открылось истинное сокровище.
Это был всегда Чу Ваньнин… все его тайные чаяния, сокровенные чувства и самая огненная страсть… все это всегда принадлежало Чу Ваньнину!
В глазах потемнело. Навязчивая идея, что довлела над ним на протяжении двух жизней разлетелась вдребезги. Воздвигнутую им каменную стену смыло яростной приливной волной, что, достигнув его сердца, одним ударом выбила из него дух и лишила способности дышать.
Он был в ужасе.
Неужели, с самого начала…. он мог так…
Его любовь к человеку, точнее то, что он считал любовью, оказалось ошибкой?
Когда Мо Жань с кувшином грушевого вина вернулся к костру, Лин-эр уже ушла.
Естественно, никто даже не заметил ухода девушки, и, конечно, никто не знал об их разговоре с Мо Жанем. Вино вновь полилось рекой, изрядно подогрев шумное застолье.
После трех поднятых чарок, подвыпившие крестьяне затеяли игру. Они сплели венок из рисовой соломы, а затем выбрали человека, чтобы он бил в барабан.