На этот раз на нем была запомнившаяся еще по Персиковому Источнику личина ветреного повесы, о чем красноречивее любых слов свидетельствовали его раскованная манера поведения и полный кокетства масляный взгляд.
Сун Цютун тем временем продолжала лить горючие слезы и перекладывать всю вину за свой позор на Е Ванси, тот же, похоже, был в таком ужасе, что, к удивлению свидетелей этой сцены, не проронил ни слова в свое оправдание. Широко открыв глаза, он, словно громом пораженный, уставился на женщину, которую когда-то выкупил и вызволил из Палаты Сюаньюань.
— Да, Цютун слабая духом и бесхребетная. Мне не хватило смелости ради сохранения чистоты своего тела наложить на себя руки до того, как господин Е обесчестил меня. Цютун всю жизнь была бесправнее ряски на воде и не смела распоряжаться собой, ведь все, что у нее есть, было подарено молодым господином Е… Но теперь я осознала, как ошибалась, когда… я... я во всем слушалась приказаний господина…
Дослушав ее причитания, Наньгун Сы вдруг высоко поднял голову и закрыл глаза.
Теплый свет празднично украшенного банкетного зала осветил его напряженное лицо. Отбрасываемые ресницами дрожащие черные тени клубились, словно темные облака, предвестники надвигающейся бури. Было очевидно, что молодой господин Наньгун сдерживается из последних сил.
Он стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Кадык судорожно перекатывался в унисон с огромными волнами, что захлестнули его разум. Было видно, что Наньгун Сы бросил все силы на то, чтобы эта буря не вырвалась наружу. Его скулы заострились, на висках вздулись вены, а тело трясло так, словно вся кровь в его венах вскипела, и сердце в любую секунду взорвется от распирающего его гнева.
Он сдерживался сколько мог, но в конце концов не выдержал и, яростно выругавшись, выхватил меч и разрубил на две части низкий столик[160.3] перед Сун Цютун! Довольно, расходитесь[160.4]!"
"— Сун Цютун, ты ведь знаешь… знаешь, что я больше всего ненавижу и презираю, то, с чем никогда не смирюсь, — это ложь! — после этого громкого признания, он вдруг крикнул, — Е Ванси!
— …Молодой хозяин.
— Е Ванси, подойди ко мне!
— …
Наньгун Сы стремительно обернулся и посмотрел прямо на него покрасневшими влажными глазами:
— Иди сюда!
Е Ванси послушно подошел. Зрители, с энтузиазмом наблюдавшие за разыгравшейся перед ними драмой, затаили дыхание в ожидании, когда обнаженный меч Наньгун Сы войдет в грудь прелюбодея Е Ванси. Все ждали, что господин ордена Жуфэн выпустит предателю кишки, вырежет его черное сердце и бросит на пол. Полные предвкушения и страха в этот момент взгляды всех гостей были прикованы только к ним.
Задыхающийся от гнева Наньгун Сы в повисшей тишине уставился на Е Ванси и после долгого напряженного молчания приказал:
— Ты...