Мо Жань мрачно выругался и поднял руку, формируя магическую печать. Но его знания о мантре Водных Уз были слишком поверхностны и уже на середине лежащий у него в объятьях Чу Ваньнин остановил его руку и, побледнев еще больше, бескровными губами прошептал:
— У тебя ошибка в формировании печати. Я сам.
Мо Жань помог ему сесть, но остановил его руки:
— Не нужно ничего делать, просто научите меня.
Чу Ваньнин колебался, ведь он и сам понимал, что так как его духовное ядро пострадало, у него могут быть проблемы с наложением заклинания. Когда на кону человеческие жизни, он не имел права быть самонадеянным и небрежным. Поэтому, взяв Мо Жаня за руки, он поставил каждый из десяти его пальцев в правильную позицию, после чего сипло сказал:
— Накладывай заклинание.
Духовный поток из кончиков пальцев Мо Жаня быстро преобразовался в большой купол, напоминающий встревоженную легким ветерком гладь озера, и накрыл им утративших разум людей.
Чу Ваньнин с облегчением выдохнул и уже хотел похвалить Мо Жаня, но, подняв взгляд, увидел, что освещенное отблесками адского пламени красивое лицо его ученика блестит от слез.
Он что… плачет?
Из-за чего?
Чу Ваньнин несколько растерялся.
Ши Мэя здесь нет, Сюэ Мэн не ранен, с другими людьми Мо Жань не знаком. Поэтому, может это очень самонадеянно и эгоистично с его стороны, но может же он хоть раз набраться набраться смелости и предположить, что на этот раз Мо Жань плачет из-за него?
— …Не плачь.
Опомнившись, Мо Жань поспешно кое-как вытер лицо.
— Ты же уже взрослый. Где это видано?
Глядя на него блестящими от слез глазами, в ответ Мо Жань лишь спросил:
— Больно?
Услышав этот вопрос, Чу Ваньнин обомлел и замер. А затем ноющую боль в груди смыло волной тепла и неги, словно в этот момент его измученное тело опустили в горячий источник. Страдание тесно переплелось с нежностью, кислый и горький вкус сожалений стал неотделим от вяжущей сладости тихого счастья, что не описать словами. В прошлом, перед лицом великой катастрофы, он пожертвовал собой ради того, с кем были связаны его тайные чувства и заветные желания. Это было так несвоевременно, но он не мог поступить иначе.
— Всего лишь небольшая травма. Наверное, из-за того, что я призвал сразу два божественных оружия, расход духовных сил оказался слишком большим, поэтому обострилась старая болезнь, — Чу Ваньнин нерешительно поднял руку и, чуть поколебавшись, погладил Мо Жаня по голове. — Не волнуйся, мне уже не больно.
Затем он снова повернул голову, чтобы взглянуть, как морем огня на землю с небес обрушился Пылающий Алый Лотос[163.13].
Его взгляд потяжелел, на смену скрытой на дне глаз боли пришли решимость и злость.