Автор
Мо Жань чувствовал обиду, выбрав для учителя Чу Ваньнина. Его уважаемый наставник слишком напоминал белого кота — с мягким хвостом и озорной физиономией щенка. С одной стороны были разные виды, а с другой — собаки не могут быть его друзьями котов. Вот почему первый раз непослушный пес даже не подумал притягивать кота своими лапами....
Похоже, «Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Странное дело, подобного рода статуи божественных стражей обычно имели выпученные глаза леопарда, веки же этих статуй были смежены, а брови нахмурены, отчего казалось, что они задумали что-то недоброе.
Не моргнув глазом, Наньгун Сы уколол стрелой кончик пальца и, начертав кровью на духовном камне магический символ, произнес вслух:
— Кровный потомок основателя Духовной школы Жуфэн в седьмом поколении Наньгун Сы имеет честь кланяться.
Со страшным грохотом задрожала земля.
Какой-то невежественный человек закричал:
— Глаза открылись! У той статуи!
Стоя в толпе людей, Мо Жань, так же как и все, запрокинул голову.
Если бы обстановка не была такой напряженной, он бы точно возразил тому человеку: «Не у одной, а у двух»."
"Оба стража, слева и справа, открыли глаза цвета янтаря с узким змеиным зрачком.
Изваяние с левой стороны неторопливо открыло рот и из каменной дыры полился звук, похожий на звон гигантского колокола:
— Наньгун Сы, хорошо ли ты помнишь семь табу Жуфэн?
— Жадность, ненависть, ложь, убийство, блуд, воровство, грабеж — семь недопустимых вещей для благородного человека! — ответил Наньгун Сы.
Позади него Хуан Сяоюэ холодно усмехнулся:
— Лучше говорить, чем петь[211.5].
На самом деле, не только Хуан Сяоюэ, но и многие другие свидетели этой сцены, проговаривая про себя эти семь табу, не могли не подумать о том, что сейчас эти слова были самой большой насмешкой над сгинувшим орденом Жуфэн.
Статуя справа тоже открыла рот и до них донесся голос, который, казалось, пришел из глубины веков:
— Наньгун Сы, высоко подвешено чистое зеркало[211.
От переводчика: статуя требует ответа у Наньгун Сы «перед всевидящими Небесами и бездонными глубинами Ада».
— С чистой совестью.
Эти два вопроса Наньгун Сы помнил с детства. Чтобы войти на земли Кургана Героев, любой человек из рода Наньгун должен был услышать эти два вопроса и дать эти два ответа.
Когда основатель ордена Жуфэн учредил эту традицию, скорее всего, он надеялся, что, поднявшись на гору для поклонения духам предков, услышав эти вопросы, его потомки вспомнят оставленные им заветы, задумаются о своих поступках и образумятся.
В этот момент Наньгун Сы не мог не подумать об отце, который каждый год в день зимнего солнцестояния, поднимаясь на гору для проведения церемонии поклонения духам предков, отвечал на эти два вопроса.
