Чтобы кровь не высохла, он применил специальное заклинание, вот только действовало оно недолго, поэтому сейчас Хуа Сяоюэ был даже рад, что все эти шокирующие события случились достаточно быстро, и кровь все еще годилась для открытия врат.
Хуан Сяоюэ поднял свою тощую старческую руку к затворному камню и со всей силы надавил.
Из тоннеля тут же раздался призрачный голос злого духа дракона:
— Кто пришел в это место?
Сердца всех присутствующих забились быстрее.
Хуан Сяоюэ ответил:
— Духовная школа Жуфэн… седьмой кровный потомок Наньгун Сы имеет честь кланяться.
На секунду все замерло.
Затем раздался хриплый голос драконьего духа:
— Ван Ли… приветствует Вас… хозяин…
С грохотом каменная дверь вновь ушла в камень, и Хуан Сяоюэ первым вышел из тоннеля. Следом за ним к выходу потянулись заклинатели из Палаты Цзяндун. Глава Ма неуклюже вскочил на ноги и, суетливо подняв руки, закричал:
— Подождите меня! Я сейчас выйду, я выхожу, я…
…Меч уперся ему прямо в грудь.
Лицо главы Ма застыло, и он в изумлении поднял взгляд:
— Даос Хуан, что вы делаете?
— С тех пор как нас поразили личинки сердечного червя, мы с вами, господа, стали врагами, — с усмешкой сказал Хуан Сяоюэ. — Если сейчас позволить вам уйти, боюсь, когда эта смута уляжется, желающих свести счеты с этим Хуаном будет больше, чем муравьев в муравейнике. Этот Хуан слишком стар, чтобы в будущем терпеть лишения, снова и снова возвращаясь к данному вопросу.
Глава Ма в панике закричал:
— Нет, нет, нет! Что вы делаете! Не рубите с плеча! Давайте договоримся! Ой-ой, да какие же мы враги?! Мы ведь можем заключить сделку! Даос Хуан, вы выпустите нас всех, а Горная усадьба Таобао пришлет вам любые товары за полцены... хотя нет — даже за половину от полцены!
На морщинистом лице Хуан Сяоюэ, похожем на сухую древесную кору, появилось злобное выражение, напоминающее звериный оскал.
— Полцены? — язвительно переспросил он. — После того как я заполучу все спрятанные на горе Цзяо несметные сокровища ордена Жуфэн, будет ли в этом мире что-то, способное привлечь мой взгляд? Что мне какие-то безделушки твоей ничтожной Горной усадьбы Таобао!
Стоило ему это сказать, и крепкий заклинатель, загораживающий вход, безжалостно оттолкнул главу Ма.
Ма Юнь завалился спиной прямо на стоящих позади него людей, многие из которых тоже потеряли равновесие и упали.
Когда люди с трудом поднялись на ноги, то последнее, что они увидели, — как стоявший за дверью вместе со своими сподвижниками из Палаты Цзяндун Хуан Сяоюэ запускает механизм, закрывающий каменные врата. В этот момент на лице этого человека промелькнули обуревающие его истинные эмоции: алчность, жадность и злорадство…
Стоявшие позади него люди из Палаты Цзяндун и вовсе выглядели как дорвавшиеся до власти негодяи[233.1].