Он понимал, что это невозможно, но втайне все же надеялся…
— Что это?
Чу Ваньнин легко и беззаботно отпустил руку Хуайцзуя и, повернувшись в сторону Мо Жаня, пошел прямо к нему.
Мо Жань чувствовал, что груз на его душе становится все тяжелее. Никогда прежде он не видел такого беззаботного и ясного выражения на лице Чу Ваньнина. Не сдержавшись, он нагнулся и, не в силах и дальше сдерживать свои чувства, развел руки, желая прямо сейчас крепко обнять его.
Но Чу Ваньнин просто прошел сквозь него.
Мо Жань на миг оцепенел. Обернувшись, он увидел, что ребенок за его спиной уже подошел к лавке, торгующей сладостями, и, запрокинув голову, наблюдал, как продавец открывает бамбуковую корзину, из которой вверх поднимается нежный пар. Внутри корзины лежали нежно-розовые цветочные пирожные — хуагао[238.5].
В глубине души Мо Жань испытал облегчение, но ему на смену тут же пришло некоторое разочарование.
Конечно, это было всего лишь совпадение.
Вслед за Хуайцзуем Мо Жань подошел поближе. Увидев Учителя, Чу Ваньнин с улыбкой сказал:
— Учитель, эти пирожные на вид очень вкусные.
— Хочешь попробовать?
— А можно?
На лице Хуайцзуя появилось отрешенное выражение:
— На самом деле, они нравятся вам обоим…
Услышав его слова, Чу Ваньнин широко раскрыл глаза и простодушно спросил:
— Кому нравится?
Хуайцзуй сжал губы, а потом сказал:
— …Не важно. Учитель просто вспомнил о старом друге.
Он купил целых три цветочных пирожных из клейкого риса, а после задумчиво наблюдал, как Чу Ваньнин откусил сразу большой кусок. Поднявшийся от пирожного пар на миг размыл его детские черты.
Подобно бурной реке, события прошлого захлестнули старого монаха.
Хуайцзуй тихо вздохнул и закрыл глаза.
Вдруг кто-то потянул его за рукав. Опустив голову, он увидел разломанное пополам пирожное с видневшейся внутри мягкой и нежной начинкой из бобовой пасты, от которой шел горячий и ароматный пар.
— Большая половина для Учителя, меньшая половина мне.
— Почему мне отдаешь больше?
— Учитель выше, ему надо больше есть.
Мо Жань смотрел, как Хуайцзуй берет у него пирожное, а потом они вместе едят и болтают рядом с лавкой сладостей. Стоя рядом с ними под ярким солнцем Линьаня, он едва заметно улыбнулся.
Так больно.
Он снова почувствовал, как в его сердце любовь струится и плещется, словно весенний родник. Столкнувшись с таким Чу Ваньнином, разве можно было не смягчиться и не полюбить его?
Это был самый милый и послушный, самый лучший ребенок на свете.
Яркий солнечный свет перед его глазами снова померк.
На этот раз новый фрагмент воспоминаний возник не сразу. Стоя в кромешной тьме, Мо Жань почувствовал, как в его уши проникает печальный и бесплотный, как душа покойника, голос Хуайцзуя:
— С утра до позднего вечера я был рядом с ним.