Поэтому какое-то время он просто зачарованно наблюдал за пытавшимся скрыть свои душевные терзания Чу Ваньнином, чувствуя как его сердце опять начало зудеть от язычков пламени вновь разгорающегося огня страсти. В итоге он, в кои-то веки, решил подшутить и с некоторой ленцой протянул:
— Ваньнин, допустим, ты понял бы это раньше, как ты думал остановить этого достопочтенного? — кончики его пальцев очень медленно начали скользить, спускаясь все ниже. В голосе Тасянь-Цзюня теперь явно звучали соблазнительно-томные нотки. — Своим телом?
Стоило ему заметить, что его слова вызвали целую бурю смешанных эмоций в глазах Чу Ваньнина, взгляд Мо Жаня тут же потемнел и стал туманным от затопившего его влажного жара желания. Через мгновение он шепотом выругался. Было это преднамеренно или нет, но от Чу Ваньнина он не мог вынести даже намека на соблазн."
"Не было никаких лишних слов и прелюдий. Словно одержимый животной похотью дикий зверь, он задрал длинные и стройные ноги Чу Ваньнина и сразу же резко и стремительно вошел в него…
Сперма после их последнего соития еще не успела вытечь и тело Чу Ваньнина не забыло все, что он делал с ним накануне, поэтому очень легко и гладко приняло его член.
Когда он полностью вошел в него, Чу Ваньнин не выдержал и, тихо ахнув, глухо застонал. Распахнув затуманенные глаза, он увидел перед собой широкую и мощную грудь Мо Жаня, его горящее страстным желанием выразительное лицо и чуть приоткрытые полные губы, через которые вырывалось сбившееся от захватившего его удовольствия частое и тяжелое дыхание…
Если Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия многократно усиливает собственные желания носителя, неужели его потрепанное бренное тело могло разжечь в Мо Жане этот жаркий огонь?
Он не знал ответа на этот вопрос.
Всю ночь напролет он занимался с Мо Жанем любовью. Его сердце и мысли были в таком беспорядке, что у него просто не осталось сил, чтобы сопротивляться так же яростно и ожесточенно, как обычно.
Возможно, Мо Жаня сильно взбудоражило и возбудило его необычное поведение, а может оттого, что Чу Ваньнин был не совсем здоров и в тот день у него был небольшой жар, в ту ночь внутри него было особенно горячо. В итоге, крепко обняв его тело и безостановочно целуя его губы, Мо Жань брал его невероятно стремительно, сильно и глубоко. Удерживая Чу Ваньнина за талию и ягодицы, он поднял его ногу и продолжил вбиваться в него сбоку короткими и быстрыми толчками.
Душа Чу Ваньнина была в смятении, кадык то и дело судорожно перекатывался. Сейчас он не мог контролировать себя так же хорошо, как раньше, поэтому изредка из его горла вырывались тихие стоны.
Его реакция еще больше возбудила и воодушевила Мо Жаня.