Просить милостыню на улице, давать уличные представления, низко кланяться и заискивающе улыбаться — все это было лишь работой, но обивать порог дома Наньгун Яна — совсем другое дело.
Пусть Дуань Ихань жила в нищете, ей все еще было трудно переломить себя, поэтому она решительно отказалась, а Мо Жань больше никогда не заговаривал об этом вновь.
Этот маленький ребенок с необычайно гибким и проворным телом умел быть незаметным. На девятый день после указа о корректировке цен, ему все-таки удалось украсть с поля большой корень белого редиса.
Дуань Ихань бережно хранила этот редис. Каждый день она отрезала один кусочек и делила его на двоих. К восьмому приему пищи редис загнил, но из-за того, что уже очень давно другой еды у них не было, Дуань Ихань разрезала остатки гнилого корня пополам, и этого хватило, чтобы протянуть еще несколько дней.
На двадцать первый день указа о корректировке цен они доели редис и больше не смогли найти ничего, что утолило бы их голод.
На двадцать пятый день пролившийся с неба ливень заставил выползти на дорогу дождевых червей. Мо Жань собрал их в сито и сварил в дождевой воде.
Гладкие и мягкие дождевые черви были тошнотворно противными на вкус. Исхудавший и изможденный до крайности Мо Жань мысленно извинился перед этими мелкими тварями за то, что ему пришлось наполнить ими желудок, и пообещал, что если он выживет, то будет считать дождевых червей своими благодетелями. Небесам ведомо, после того, как этот кошмар закончится, он не хотел никогда снова есть этих маленьких благодетелей…
На двадцать восьмой день у Мо Жаня поднялась температура. Хотя этот ребенок был от природы необыкновенно талантлив и одарен духовно, он не мог выдержать бесконечные тяготы уличной жизни и муки голода.
К этому моменту Дуань Ихань тоже лишилась последних сил. Взгляд ее окончательно погас и опустел.
В тот день, воспользовавшись тем, что изможденный болезнью Мо Жань крепко уснул, она, наконец, решилась и, выйдя из дровяного сарая, медленно побрела в сторону возвышающегося вдали величественного города Духовной школы Жуфэн. Если бы это касалось только ее, то она лучше бы умерла, чем попросила хоть что-то у Наньгун Яна, но ее ни в чем не повинный мальчик был еще так мал. Разве могла она допустить, чтобы он отправился вместе с ней в загробный мир?
Люди в Зале Даньсинь начали смотреть на Мо Жаня с некоторым сочувствием. Сейчас было не так уж и важно, виновен был Мо Вэйюй или нет, ведь те события, что ему пришлось пережить в прошлом, действительно были слишком трагичными.
После затянувшейся паузы кто-то со вздохом спросил:
— В конце концов, ей удалось что-то получить?
— Нет, — ответил Мо Жань. — Ей не повезло.