До этого с ленцой смотрящие на него персиковые глаза вдруг широко распахнулись. — Так ты ребенок музыкальной феи Дуань?
На пике своей популярности Дуань Ихань никогда не была заносчивой и спесивой и часто она раздавала деньги и драгоценности тем сестрам, кто с годами потерял свою внешнюю привлекательность и чей голос был уже не так хорош, как прежде. Поэтому, услышав, что он сын Дуань Ихань, эта женщина тут же изменила свое к нему отношение и поспешила отвести его в музыкальную палату, чтобы он мог встретиться с уединившейся в комнате для отдыха Сюнь Фэнжо.
Едва войдя в двери, Мо Жань низко поклонился. Когда он рассказал Сюнь Фэнжо всю их историю от начала и до конца, в сердце этой женщины воцарилась великая скорбь, и слезы промочили рукава ее шелковых одежд.
Она сразу же пошла к хозяйке дома развлечений и попросила оставить Мо Жаня при ней. Сначала хозяйка не соглашалась, однако после многократных просьб «лучшего цветка» своего заведения все-таки не выдержала и сдалась. К тому же, приглядевшись к Мо Жаню повнимательней, женщина быстро сообразила, что этого ребенка можно использовать для работы по дому, поэтому пусть и очень неохотно, она разрешила его оставить. Чтобы нищий попрошайка не принес неудачу принявшему его дому, согласно поверью, необходимо было сжечь всю его одежду, а самого его отмыть дочиста."
"Пока речь шла только о том, чтобы помыться, проблем не возникало, но когда ему сказали, что надо сжечь всю его одежду, Мо Жань зарыдал в голос.
— И что ты ревешь? Это ведь не значит, что я не куплю тебе новую! — не сдержавшись, хозяйка стукнула Мо Жаня по голове трубкой для курения опиума. — Прояви хоть каплю такта, эта матушка согласилась дать тебе кров и пропитание. Люди нас засмеют, увидев на тебе эти обноски уличного бродяжки!
Мо Жань боялся навлечь неприятности на сестру Сюнь, тем более, что она уже поручилась за него. Поэтому, стоя перед огнем, он прикусил губу и потер покрасневшие глаза, изо всех сил сдерживая душившие его беззвучные рыдания.
В то время он и сам не мог понять, почему так остро отреагировал на это, и почему, несмотря ни на что, ему так важно было сохранить эту потрепанную старую одежду. Однако из-за того, что был лишь слабым и ничтожным вонючим попрошайкой, чтобы не раздражать людей и не создавать им хлопот, ему только и оставалось, что позволить посторонним сорвать с него эту одежду. Ему нельзя было сопротивляться, нельзя сказать «нет», и даже пролить слезы он теперь не имел права.
Этот плащ подарил ему тепло, защиту и надежду на опору в жизни. Для того, чтобы защитить его от ветра, дождя и снега, он стал таким грязным, что теперь было сложно разглядеть его первоначальный цвет.