Наконец, он вспомнил, что это дочь из семьи хозяина лавки тофу, за которой какое-то время волочился молодой господин Нянь.
Вся одежда девочки была разорвана в клочья, еще не до конца оформившееся обнаженное тело сиротливо лежало на земле, раскинув руки и ноги. Вся кожа была в синяках, но хуже всего выглядело оскверненное интимное место…
Она была изнасилована и замучена до смерти этими грязными животными. Ее глаза были широко открыты, на щеках все еще не высохли дорожки слез. Пустой взгляд был направлен в сторону двери, перед которой стоял Мо Жань.
Он на мгновение замер, а потом издал вопль ужаса и попятился, ударившись спиной о запертую дверь. В сузившихся зрачках отразилось понимание… теперь он знал, что сделали и что собираются сделать те звери.
В прошлом молодой господин Нянь не раз выражал этой девушке свое особое расположение, однако взаимности не добился. Именно тогда в его сердце зародились дурные мысли. Он знал, что эта девушка слабая и беззащитная, словно мягкая хурма, и не имеет поддержки даже в собственной семье, поэтому при желании с ней можно сделать все, что угодно. Вместе с несколькими приятелями они поймали ее и отнесли на мельницу, где по очереди надругались над ней. Тело этой девушки было слабым, а негодяи настолько грубы и жестоки, что в процессе учиненного над ней насилия жертва умерла.
— Нет… нет! — пробормотал Мо Жань и, повернувшись, начал безумно ломиться в закрытую дверь. — Откройте дверь! Откройте! Это не я! Откройте дверь!
Словно в ответ на его жалобные мольбы, дверь распахнулась.
Мо Жань попытался выбежать, но тут же несколько парней грубо скрутили ему руки. Стоявший во главе этой шайки молодой господин Нянь, чье сердце не знало жалости и стыда, сказал:
— Чуть не забыл, надо ведь сделать кое-что еще.
Он приказал парням раздеть Мо Жаня и измазать его тело в крови, слизи и сперме, что они взяли с трупа девушки.
Мо Жань рыдал и боролся изо всех сил, но он был слишком слаб и не мог противостоять толпе крепких парней, которые любой ценой хотели спасти себя. В сумраке мельницы их глаза тускло мерцали, словно у диких зверей, что были слепы и глухи к мольбам и слезам этого ребенка. Дошло до того, что когда Мо Жань укусил одного из них, тот несколько раз ударил его по лицу, злобно приговаривая:
— Рот закрой, блядина! Именно ты убийца! Ты насильник! С таким количеством улик и людей, свидетельствующих против тебя, думаешь, что сможешь кого-то переубедить?!
— Нет… это не я! Не я…
Но разве мог он оказать хоть какое-то сопротивление? Раздев донага, они избили его до синяков, расцарапали все его тело и потом опять заперли на мельнице с обнаженной мертвой девушкой. После этого, чтобы отвести от себя подозрения, они донесли на него властям.