Если бы он в самом деле собирался это сделать, то мог воспользоваться магией горы Цзяо, и тогда, боюсь, все десять духовных школ понесли бы невосполнимые потери. В этом деле очень много сомнительных моментов, поэтому, пока все не прояснится, будьте осторожны в своих суждениях.
Му Яньли холодно взглянула на него:
— Главе Цзян не обязательно говорить за него. Даже если он не имел намерений низвергнуть мир совершенствования, сотворенного им ранее зла более чем достаточно для того, чтобы препроводить его в Цитадель Тяньинь для дознания.
Закончив свою речь, она подняла руку и приказала стоящей за ее спиной страже:
— Арестуйте и уведите Мо Жаня.
— Подождите немного!
Му Яньли искоса глянула на Сюэ Чжэнъюна:
— Уважаемый хозяин Сюэ желает еще что-то сказать?
Лицо Сюэ Чжэнъюна то краснело, то бледнело — похоже, он и сам не совсем понимал, зачем остановил Му Яньли. И все-таки за столько лет он привык считать Мо Жаня частью своей семьи, поэтому не мог, сложив руки, наблюдать, как его вот так уводят люди из Цитадели Тяньинь.
Но что же он должен был сказать? Уговорить их остаться здесь еще на какое-то время?
Сюэ Чжэнъюн закрыл глаза, пытаясь справиться с нервной зубной дробью. В этот момент ему казалось, что он продрог до костей. Словно какую-то очень важную вещь вырезали из его сердца, и теперь на ее месте образовалась источающая ледяной холод пустота.
Он уткнулся лицом в ладони. Этот человек всегда был статным, жизнерадостным и полным сил, но сейчас в одно мгновение вдруг разом сгорбился и постарел.
— Уважаемый глава Сюэ желает сказать несколько напутственных слов своему племяннику?
По натуре своей Му Яньли была весьма язвительной и безжалостной женщиной, вот и сейчас, умышленно или нет, но она сделала акцент на этом «племянник», заставив Сюэ Чжэнъюна затрепетать, подобно подхваченной порывом ветра пушинке.
— Я… — у Сюэ Чжэнъюна перехватило горло. — Жань-эр… Мо Жань…
Теперь он даже не знал, как его называть. Однако Мо Жань не хотел и дальше ставить его в затруднительное положение. Закрыв глаза, он сделал шаг вперед и, не проронив ни слова, повернулся к Сюэ Чжэнъюну, чтобы преклонить колени и почтительно поклониться ему до земли.
Трижды он поклонился и каждый раз трижды коснулся лбом пола[263.1].
Кто-то прошептал:
— Подождите, зачем он вообще это делает?
— Да просто строит из себя святую невинность…
Мо Жань не обратил на этих людей никакого внимания. Закончив, он поднялся на ноги и собирался выйти, но в этот момент в Зал Даньсинь вдруг ворвался Сюэ Мэн. Его Лунчэн покрывала черная кровь, было видно, что он по-настоящему потрясен:
— Снаружи!..