Если ему нужно найти виноватого, то пусть винит себя за собственную бездарность и излишнюю доверчивость, из-за которых ему пришлось сдаться и уйти, оставив своего возлюбленного в змеином логове наедине с Ханьлинем.
Тонкие белые пальцы отодвинули полог, и Ши Мэй почти нежно и очень жадно уставился на сгорающего в лихорадке человека на кровати:
— На этот раз нас больше никто не побеспокоит.
Он медленно сел и, протянув руку, погладил Чу Ваньнина по щеке.
— Ну же, наложница Чу, позволь мне, пока твой супруг караулит за этой каменной стеной, хорошенько обучить и объездить тебя, да?
Глава 267. Цитадель Тяньинь. Золотой дракон обвивает колонну
Для начала Ши Мэй скормил Чу Ваньнину исцеляющую пилюлю. После этого он склонился над ним и запустил похожие на десять змей-обольстительниц тонкие белые пальцы в черные волосы. Притянув к себе голову Чу Ваньнина, он прикоснулся лбом к его затылку.
— Сон Чжуан Чжоу[267.1], воплощением бабочки, этот сон с тобой всю ночь, от заката до рассвета и навсегда…
С уст легко лились слова хорошо знакомого заклинания, которое он читал нараспев, однако вдруг его бормотание прекратилось.
Изначально в его планы входило при помощи магии стереть некоторые воспоминания Чу Ваньнина. Это было одно из лучших его заклинаний, и он уже успел отработать его на Мо Жане. Однако, вероятно из-за того, что части духовной сущности Чу Ваньнина сейчас пребывали в хаосе, а память находилась в фазе восстановления, он столкнулся с сильнейшим сопротивлением любому внешнему воздействию и понял, что сейчас этот трюк с Чу Ваньнином не сработает.
— И правда беда, хлопотное будет дело, — со вздохом сказал Ши Мэй и закрыл глаза. Когда же он открыл их вновь… зрачки персиковых глаз оказались окружены кольцами неестественно яркого света. Этими странными глазами он уставился на Чу Ваньнина и снова забормотал, — сон Чжуан Чжоу, воплощением бабочки, этот сон с тобой всю ночь, от заката до рассвета и навсегда, вчерашний день подобен потоку проточной воды, давно испитой на этой горе…
На этот раз ему удалось достигнуть некоторого успеха, однако результат все еще был далек от идеала.
Скорее уж его заклинание было подобно рухнувшей в пруд каменной глыбе: хотя ему удалось поднять тысячи волн, вскоре все вернется в прежнее состояние.
Впрочем, сейчас это не имело большого значения, вполне достаточно, если Чу Ваньнин просто на какое-то время потеряет память. Ведь Ши Мэю так хотелось погрузиться вместе с ним в море страстей, а в голове вечно были мысли о противодействии убийствам и коварным замыслам. Такого рода вещи могли сильно отбить аппетит."
"— Учитель, ты спишь так долго, пора бы уже проснуться.
Этот тихий оклик был подобен яду магии обольщения.