Он собирался войти, как до этого бесчисленное количество раз представлял себе в своих самых безумных фантазиях.
Чу Ваньнин закрыл глаза. Его губы уже были искусаны до крови, ногти впились в ладони… Мышцы всего его тела были напряжены, но пугала его совсем не боль, которая придет после вторжения, а неминуемый позор и унижение.
Неважно, происходило ли это в реальности или было ложью, подобное было и правда слишком унизительно.
Если это не по-настоящему, то он стыдился что у него подобные постыдные фантазии. А если это все происходит с ним на самом деле, то ему было стыдно за то, что он такой глупый, раз из трех принятых им учеников двое вынашивали в отношении него такие непростительно греховные мысли.
Он всегда был человеком, который привык в первую очередь размышлять о своих поступках и промахах.
Если страстное влечение Мо Жаня к нему еще можно было списать на испорченность самого Мо Жаня, то что ему думать сейчас, когда к Мо Жаню добавился одержимый тем же Ши Мэй?"
"Конечно, он не мог не задаться вопросом, а не допустил ли он где-то ошибку как учитель. Иначе почему вместо того, чтобы стать моральным ориентиром и примером для подражания, он пришел к тому, что у его учеников появились подобные греховные намерения, которые они, один за другим, стремились реализовать с ним в кровати.
В конце концов, что он сделал не так, чтобы понести теперь такую кару?
— …
Положение было безвыходным. Напряжение росло. Однако прошло уже много времени, но ничего не происходило.
Чу Ваньнин медленно приоткрыл свои темно-карие глаза и увидел, что Ши Мэй почему-то застыл в той же позе и на том же месте. С его лица полностью сошел румянец возбуждения, и теперь оно стало чернее, чем дно котелка.
Чу Ваньнин не сразу смог понять, почему у Ши Мэя такое странное выражение лица, но когда его взгляд сместился немного ниже, перед ним предстала картина, которая надолго лишила его дара речи…
— …
Что… за хрень?...
Прежняя напряженная атмосфера развеялась начисто. Какое-то время Чу Ваньнин чувствовал себя так, словно его ударило молнией.
Кхе-кхе-кхе, неужели у Ши Мэя эта штука на самом деле золотая? Она правда из золота?
Эта сцена действительно была слишком абсурдной. В конце концов, Чу Ваньнин вышел из ступора и отвернул голову, не желая и дальше пачкать свои глаза.
Однако, мгновение спустя, он решил, что наверное его все же подвело зрение… Разве у нормального человека эта штука может быть такого цвета?
По итогу, сцепив зубы, Чу Ваньнин заставил себя вновь повернуть позеленевшее от отвращения лицо, чтобы взглянуть еще раз.
На этот раз он ясно увидел, что это не причинное место Ши Мэя было золотым, а неизвестно откуда взявшийся золотой демонический дракончик, обвив половой орган Ши Мэя, вцепился в него мертвой хваткой.