— Зачем ты… ах!
Не дав ему опомниться, Мо Жань обхватил его руками и поднял с кушетки так, чтобы лишившийся опоры мужчина всем своим весом опустился на него сверху.
Тихо и мягко рассмеявшись, Мо Жань поцеловал его:
— Не такой ты и тяжелый.
Удерживая Чу Ваньнина на руках, он решил пройти в приемный зал, однако из-за того, что его налитой член все еще находился в податливом теле, в таком положении при каждом шаге он погружался все глубже, упираясь головкой в стенку кишечника.
Случайно он это делал или нарочно, но когда горячая головка члена Мо Жаня проходилась именно по тому самому месту, Чу Ваньнин испытывал такое невыносимое блаженство на грани страдания, что от возбуждения у него сводило даже пальцы на ногах. Однако он упрямо не издавал ни звука и лишь его черные глаза строптиво и зло взирали на удерживающего его ученика.
— Почему вы, почтенный, так смотрите на меня? — со смешком спросил Мо Жань. В следующий момент он неожиданно остановился, но, все еще сжимая ноги Чу Ваньнина, продолжил двигать бедрами, насаживая его на себя.
— Хочешь так?
— !..
Это было даже чересчур унизительно, однако прирученное Мо Жанем тело Чу Ваньнина было слишком чувствительно и зависимо от него. Чу Ваньнин чуть нахмурился. Его дыхание сбилось и стало тяжелым, лицо невольно залилось карминово-алым румянцем.
Он ясно ощущал, как липкие телесные жидкости от места соединения их тел стекают на пол, и по мере того, как Мо Жань усиливал напор, непристойность, что творилась внизу, выглядела все более возмутительно позорной и постыдной.
Удерживая на весу, Мо Жань продолжал трахать его, пока тоже не достиг своего предела. Бросив взгляд в направлении приемного зала, он, казалось, счел, что слишком устал для такого дальнего пути. Не желая ждать, он просто положил своего любовника в том месте, где обычно просители преклоняли перед ним колени, прижав его прямо к ледяному полу. Сейчас он лишь чувствовал, что ему очень приятно от того, как снизу его обволакивает влажная и податливая плоть, поэтому он прижал Чу Ваньнина к полу и с неистовой силой двинул бедрами, еще глубже вонзившись в его тело.
— Ах… ах…
Во время этого страстного и безумного скольжения туда-сюда, Чу Ваньнину казалось, что из него высасывают душу. Какой бы железной ни была его выдержка, в этой неистовой и неудержимой буре плотской любви он невольно терял волю и сознание.
Его широко разведенные ноги плотно и сильно обхватили талию Мо Жаня, а предательское тело трепетало от страсти и стыда. На мгновение ему даже показалось, что вот таким образом Мо Жань сегодня решил забрать его жизнь…
Весь Дворец Ушань оказался захвачен их безудержной и хаотичной плотской любовью[268.10].