Чу Ваньнин, наконец, заметил его странное поведение и спросил:
— В чем дело?
— Пустяки, — Тасянь-Цзюнь улыбнулся, а потом со знакомым презрительным ехидством добавил, — приготовлено явно плохо, есть невозможно.
— …
— Здесь слишком душно. Этот достопочтенный выйдет подышать свежим воздухом, — с этими словами он отодвинул тарелку с нетронутой кашей и, поднявшись, направился к выходу. Когда Тасянь-Цзюнь уже дошел до двери, за его спиной раздался голос Чу Ваньнина.
— Если не будешь есть, — выдержка Чу Ваньнина прошла закалку годами унижений и оскорблений, поэтому сейчас его голос звучал очень ровно и спокойно, — тогда я сейчас же вылью весь котел.
Ведь в любом случае все, что он делал для Мо Жаня, в большинстве случаев оказывалось никчемной дрянью и просто выбрасывалось.
Начиная с тех вылепленных им пельменей, что когда-то были безжалостно брошены на пол, так было всегда.
Тасянь-Цзюнь вдруг резко обернулся:
— Не тронь! Оставь!.. Я хотел сказать… — скрыв за кашлем свою неловкость из-за потери самоконтроля, он повторил более спокойно, — пока оставь.
— Зачем оставлять?
— …Не твое дело.
Отодвинув теплый занавес на входе, он вышел, но, уже стоя под навесом снаружи, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Фактически он ведь был трупом и хотя выглядел, как живой человек, отличался от живого хотя бы тем, что уже давно не мог есть.
Некогда он покончил с собой во Дворце Ушань и был превращен великим мастером Ханьлинем в подконтрольного его воле живого мертвеца. После этого сам мастер Ханьлинь через пространственно-временной разрыв проник в этот мир, а его оставил в полуразрушенном старом мире, чтобы он служил ему там, исполняя все его поручения. Вот так прошло почти десять лет.
За минувшее десятилетие ходячий труп, которым он стал, ничего не ел, но Мо Жань никогда и не был обжорой, поэтому особо не сожалел по этому поводу.
До сегодняшнего дня, когда, сидя перед этой маленькой тарелкой неправильно приготовленной каши с постным мясом и яичным желтком, вдруг почувствовал тоску и разочарование…
Почему он больше не живой человек?
Он ждал так много лет и вот, наконец, дождался этих нескольких дней, когда Чу Ваньнин целиком и полностью принадлежал только ему одному.
Однако, когда этот человек своими руками приготовил для него тарелку каши, он не смог ее даже попробовать.
Какой был вкус у каши, которую приготовил Чу Ваньнин?
Он очень долго стоял под карнизом черепичной крыши и, закрыв глаза, пытался вспомнить, потом вдруг поднял руку и прикрыл ей смеженные веки под опахалами длинных ресниц. На виду остались лишь плотно сомкнутые бледные губы и четкая линия подбородка, так что в этот момент никто не мог бы сказать, каким было выражение его лица."
"Когда он опустил руку и снова открыл глаза, их уголки немного покраснели.