Плевок в его сторону — уже благое дело, ударить его кулаком — это вовсе не насилие и не вымещение на беззащитном человеке собственной злобы, не бездумное следование за толпой, не выражение собственной зависти и уж тем более не наслаждение собственной безграничной властью над тигром, что, спустившись в долину, утратил свободу и былое величие.
Это ведь все ради того, чтобы покарать зло и проповедовать добро.
Толпе следует бить в ладоши от радости, а тот, кто осмелится подать голос в защиту преступника или даже просто выразить ему свое сочувствие, несомненно, является его соучастником, а значит заслуживает того, чтобы его тоже вывели на помост и, измазав лицо грязью, обрезали ему волосы… «Тьфу, это же такое моральное разложение», — скажут они. — «И раз уж этот человек не может отличить праведное от неправедного, давайте все вместе вобьем в него правду жизни».
Сюэ Мэну нельзя было идти к Помосту Покаяния.
Там он мог просто сойти с ума.
Под вечер начался мелкий дождь.
У Помоста Покаяния не было крыши, и Мо Жань с закрытыми глазами стоял на коленях под моросящим дождем. Тонкие нити дождя льнули к его лицу. Словно волны прибоя людской поток то накатывал, то уходил, но даже дождь не смог остудить царящего вокруг праздного оживления.
К этому времени все заклинатели уже разошлись и перед помостом остались лишь простые люди, большинство из которых даже не понимало сути происходящего. Эти жители Верхнего Царства не занимались совершенствованием и не знали о подоплеке трагических событий, что произошли ранее, однако они были чрезвычайно любопытны. Стоя под своими зонтиками из промасленной бумаги, они с интересом всматривались в связанного мужчину на помосте.
Во время дневного суда их зрительские места были расположены слишком далеко, чтобы им удалось как следует рассмотреть внешность Мо Жаня, однако во время публичного покаяния каждый мог подойти поближе и взглянуть ему в лицо.
Какая-то юная дева в изумлении прошептала:
— Сегодня утром, услышав о его преступлениях, я подумала, что он жуткий урод с синей мордой и торчащими наружу клыками, а он, оказывается, весьма хорош собой.
Стоящий рядом с ней крепкий рослый детина, поправив плащ на ее плечах, сказал:
— Ты еще слишком невинна и доверчива. В этом мире не счесть красивых людей с черным сердцем. Не обманывайся внешней привлекательностью.
Были здесь и родители с детьми на руках, которые специально пришли сюда со своими отпрысками.
Отец одного такого семейства, человек культурный и образованный, работал преподавателем в одной из школ Верхнего Царства.