Казалось, она не слышит частое и тяжелое дыхание Мо Жаня, не видит каким мертвенно бледным стало его лицо, как вздулись вены на его висках и из уголка рта капает кровь.
Она лишь исполняла приговор Божественных Весов, наживую вырезая духовное ядро.
Кинжал вонзился прямо в сердце. Стремительно располосовав плоть вдоль и поперек, он разыскал фрагмент духовного ядра, после чего, напитавшись силой, вытащил его наружу… в процессе такой сложной работы острый клинок не мог не отрезать хотя бы кусочек плоти.
Но женщина, что держала его в руке, не придавала значение таким мелочам. Взяв окровавленный кусок плоти с блестящим в нем осколком, она бросила его на серебряное блюдо, которое держал стоявший рядом прислужник.
В следующий момент вперед выступила целительница. Она быстро остановила льющуюся кровь и купировала судорогу сердца, не давая ему остановиться прямо сейчас.
Приговором Божественных Весов было лишь вырезание духовного ядра, поэтому Цитадель Тяньинь делала все, чтобы преступник не умер прямо на помосте в процессе казни."
"Они не давали ему потерять сознание, чтобы следить за тем, как близко он приблизился к краю смерти, поэтому Мо Жань снова и снова видел, как вскрывают его сердце, ищут обломки ядра, затем на время заживляют, чтобы потом начать все с начала.
Раз за разом, снова и снова.
У совершенно разбитого и сломленного этим зрелищем Сюэ Мэна подкосились ноги. Прикрыв лицо ладонью, он рыдал и выл в голос:
— Брат…
Было так больно, что сознание Мо Жаня помутилось, связки и сухожилия вздулись.
Однако, в конечном итоге, он чувствовал себя все более свободным.
Каждый раз, когда нож Му Яньли опускался, разрезая его сердце и выковыривая из него новый осколок ядра, он чувствовал, как постепенно уходят грехи его прошлой жизни, и кровь на его руках становится все бледнее.
Неужели, когда эта мука закончится, он сможет получить прощение?
Неужели, когда вырежут все осколки, он сможет вернуть все как было раньше?
Но как давно было это раньше?
Если вернуться в тот день, когда юный Мо Жань впервые поклонился своему учителю, то он останется тем же поддельным молодым господином Пика Сышэн, настоящая мать которого умерла от голода, а значит его счастье так и будет не более чем призрачным отражением луны в воде.
Если вернуться в дровяной сарай в годы раннего детства, когда лишь он и Дуань Ихань были единственной опорой друг друга, то есть опасность, что из-за какого-то печального недоразумения он никогда не встретит Чу Ваньнина, а упустить это счастье было бы самым горьким сожалением его жизни.
Оглядываясь назад в прошлое, к своему удивлению он обнаружил, что никак не может найти в своих двух жизнях тот узловой момент, с которого он действительно мог бы со спокойной душой начать все сначала.