3] Мо Жаня.
— Ты… оставь меня, отошли обратно.
— Что за бред ты несешь!
Но Мо Жань лишь покачал головой:
— Ты уже пришел за мной, тебе не надо забирать меня, — с большим трудом он попытался выдавить улыбку, но свет в его глазах уже начал гаснуть. — Этого достаточно… у меня есть дом… этого хватит… Отошли меня, отправь обратно… ты еще можешь найти способ вернуться... — его голос становился слабее, ресницы опускались все ниже, но он по-прежнему цеплялся за рукав Чу Ваньнина и продолжал упрямо повторять, — ты еще можешь найти выход…
— Нет, — от этих слов Чу Ваньнин почувствовал себя так, словно ему по сердцу полоснули ножом. Он сжал холодную ладонь Мо Жаня, а потом полностью заключил его в объятья, — нет у меня пути назад, я никуда не уйду.
— …
— Я останусь с тобой.
Если бы раньше Мо Жань услышал от Чу Ваньнина эти слова, он был бы окрылен и вне себя от счастья, но сейчас, услышав эту фразу, он совсем растерялся, не зная, что ответить и как поступить. Собираясь что-то сделать, он поднял руку, но на этом его силы и закончились.
Большие быстро расплывающиеся пятна крови уже окрасили в красный цвет всю его одежду. В конце концов, Мо Жань потерял сознание и упал на руки Чу Ваньнина.
Держа на руках его обессиленное тело, Чу Ваньнин почувствовал, что больше не в силах выносить эту муку. Он не знал, смогли ли они оторваться от погони, не знал, как скоро преследовавшие их люди будут здесь, но все равно приземлился на ближайшем склоне горы. Его руки дрожали так сильно, что он далеко не сразу смог распахнуть одежду на груди Мо Жаня.
Там, где должно было находиться сердце, зияла огромная кровоточащая дыра…
В мозгу словно что-то взорвалось. Теперь, увидев это своими глазами, Чу Ваньнин не боялся снова взглянуть на лицо Мо Жаня.
Ему вдруг пришло в голову, что в прошлой жизни Мо Жань сохранял его труп два года.
Эти два года, денно и нощно, что он чувствовал?"
"— Не уходи, Мо Жань… — сложив руки над его раной, он безостановочно вливал в него свою духовную силу. Залитый кровью с головы до ног Чу Ваньнин охранял Мо Жаня, еще более окровавленного, похожего сейчас на подстреленного зверя, с которого охотник заживо снял шкуру до того, как он испустил последний вздох.
В последних лучах заходящего солнца кровь смешивалась с кровью, а плоть с плотью.
— Ты не должен уходить, это не твоя вина… это никогда не было твоей виной…
Мо Жань, Мо Жань. Мо — это и правда мрак, а Жань — это свет. Ты всю жизнь искал свет, однако в итоге не смог избежать непроглядной ночи.
Чу Ваньнин наконец набрался смелости, чтобы посмотреть на лицо Мо Жаня, но хватило одного взгляда, чтобы он оказался почти полностью сломлен и раздавлен увиденным.
Это уже не было лицом живого человека, скорее его призрачной тенью.