Сперва он бросил взгляд на Сюэ Чжэнъюна, и в его глазах отразилась глухая боль. Схватив все еще не пришедшего в себя Сюэ Мэна за руку, он твердо сказал:
— Следуй за мной, — и потащил его за собой, пытаясь прорваться сквозь толпу бьющихся насмерть людей к черному выходу из Зала Даньсинь. Может, из-за того, что люди не сразу поняли, что Дворец Тасюэ перешел на сторону врага, никто опомниться не успел, как Мэй Ханьсюэ уже дотащил Сюэ Мэна до выхода. Когда они были у дверей, кто-то, наконец, сообразил, что происходит. С яростным ревом два человека бросились на них, вопя во все горло:
— Убил людей и хочешь сбежать?! А кто заплатит жизнью за жизнь?!
Мэй Ханьсюэ одной рукой подхватил повисшее в воздухе кунхоу и, ударив по струнам, отбросил нападавших. Не успел он облегченно выдохнуть, как услышал крик Сюэ Чжэнъюна:
— Осторожно, сзади!
Резко повернув голову, Мэй Ханьсюэ заметил человека с окровавленным лицом, который со злобной ухмылкой уже занес над ними свой меч. Было слишком поздно, чтобы остановить его, но в этот момент мимо пролетел напитанный духовной силой бешено крутящийся железный веер и вонзился прямо в грудь атаковавшего их заклинателя.
— Дядя…
— Отец…
Обернувшись, они увидели задыхающегося Сюэ Чжэнъюна. Очевидно, что этот бросок потребовал от него слишком больших усилий. Достигнув своей цели, железный веер со звоном упал на пол.
Свежая кровь залила перекладины, так что стало невозможно определить, упал он стороной «Сюэ прекрасен» или «Остальные уродливы».
Сюэ Чжэнъюн с большим трудом поднял руку и, махнув в сторону Сюэ Мэна и Мэй Ханьсюэ, прохрипел:
— Быстрее…
Не успел он договорить, как в зрачках Сюэ Мэна отразился наполненный духовной силой меч. Сюэ Мэн не успел издать ни звука, прежде чем стоявший за спиной Сюэ Чжэнъюна ученик Палаты Цзяндун направил свой жаждущий крови клинок на его отца…
Один колющий удар — и падение!
Беззвучный крик.
Сюэ Мэн распахнул глаза и внезапно перестал слышать что-либо.
Казалось, он погрузился на дно самого глубокого моря, где не было ни ветра, ни тепла, ни света.
Непроглядный мрак и чернота.
Вся кровь в его теле словно застыла и взорвалась, волосы встали дыбом от ужаса. Широко открыв глаза, он уставился на человека перед собой.
Когда Сюэ Чжэнъюн увидел, что его сын спасен и не пострадал, его лицо расслабилось и на нем отразились радость и облегчение.
Удивительно, но в этот момент возникло обманчивое ощущение, что на его лице появилось выражение умиротворения и безмятежности."
"Море очень глубоко, без дна и берегов, без конца и края. Вода очень холодна, каменными иглами проникает в плоть и кости, трудно избавиться от них до конца жизни.
Очень тихо. Мертвая тишина.
Ни звука… ни звука…
Ничего.
Кровь из рассеченной макушки, заливая глаза, потекла по щекам.