Вскоре до Цзян Си донесся изнутри полный скорби душераздирающий надрывный плач Сюэ Мэна.
— …
Цзян Си еще долго стоял на холодном ветру. Только когда его руки и ноги совсем заледенели, он очень медленно начал спуск с горы.
Большинство заклинателей, испугавшись Небесного Пламени Феникса, разбежались, так что у подножия горы осталось лишь несколько людей из Дворца Тасюэ, включая Мэй Ханьсюэ.
Увидев спускающегося Цзян Си, молодые люди из Дворца Тасюэ, опустив взгляд, вежливо поклонились ему и в соответствии с этикетом тихо поприветствовали:
— Глава Цзян.
Чувствуя, что от напряжения у него свело мышцы на лице, Цзян Си раздраженно поджал губы. Скользнув по группе людей, взгляд его карих глаз остановился на возглавлявшем их Мэй Ханьсюэ:
— Еще не ушли?
Мэй Ханьсюэ вежливо и спокойно, но довольно холодно ответил:
— Ждем старого друга.
Цзян Си сразу понял, кого он имеет в виду, и сказал:
— Какое-то время он не сможет спуститься.
— Какое-то время можно и подождать. Подождать дня три-четыре также вполне приемлемо, — ответил Мэй Ханьсюэ. — Так или иначе, все равно делать нам нечего, поэтому останемся здесь, — сделав паузу, он продолжил. — Кроме того, глава Цзян, у главы Дворца Тасюэ есть послание, позвольте мне передать его вам.
Сердце Цзян Си и без новых вестей было переполнено тревогой и негодованием, которому он не мог дать выхода. И все же, справившись с эмоциями, он спросил:
— Что?
Мэй Ханьсюэ учтиво поклонился:
— Глава Дворца Тасюэ полна решимости и больше не собирается слепо следовать за божественными потомками из Цитадели Тяньинь, а также намерена в дальнейшем отказаться от сотрудничества со всеми великими духовными школами Верхнего Царства. Глава Цзян, как руководитель всех духовных школ, отныне и впредь, планируя совместные действия, можете не учитывать наш голос и не рассчитывать на Дворец Тасюэ."
"Цзян Си какое-то время молчал, по выражению его лица было совершенно непонятно, о чем он в этот момент думает.
— Так вы планируете стать независимыми от прочих духовных школ?
— Безусловно, страшно остаться одному, лишившись всякой поддержки, — в чистых, как вешние воды, глазах Мэй Ханьсюэ все еще можно было заметить искры былой беззаботной улыбки, но выражение его лица стало куда более холодным. — Вот только слепое послушание и вера в так называемых богов для нас совершенно неприемлемы.
Цзян Си пристально посмотрел на него.
Без всякой причины в этот момент он почувствовал злость, досаду и отвращение.
Прежде, когда он смотрел на Наньгун Лю на этой должности, то искренне считал, что очень многие его решения, мысли, поступки были совершенно нелепыми и даже смешными. Однако сейчас, когда сам он оказался на этой позиции, оказалось, что очень многие вещи он просто не в силах контролировать.