Взгляд его упал на Ши Мэя.
— …
Хотя Ши Мэй знал, что он его хозяин, однако под этим мрачным и холодным пристальным взглядом невольно попятился назад.
— Ты… — Ши Мэй тяжело сглотнул, заставляя себя успокоиться, — наконец, очнулся.
Тасянь-Цзюнь не ответил. Выражение его лица казалось еще более зловещим, свирепым и непредсказуемым, чем раньше.
На миг дыхание императора сбилось, спина, казалось, насквозь промокла от пробившего его холодного пота. Вопреки ожиданиям, перед глазами по-прежнему стояла последняя улыбка образцового наставника Мо. Он закрыл глаза, пытаясь почувствовать, есть ли внутри него лишние части духовного начала. Но разве можно это определить, опираясь лишь на собственные ощущения?
Увидев, как изменилось выражение лица Тасянь-Цзюня, стоявший рядом Ши Мэй поспешил приложить руку к его лбу, беззвучно читая мантру, которая должна была успокоить сердце императора.
— Как ты? — дочитав успокоительную мантру, спросил Ши Мэй, пристально вглядываясь в его лицо.
Тасянь-Цзюнь ответил не сразу. Потребовалось много времени, прежде чем он поднял руку и пошевелил пальцами. Его аккуратно подстриженные ногти словно превратились в лед, под которым не было ни капли крови.
Он медленно поднялся на ноги.
Первое, что после пробуждения хрипло произнес Тасянь-Цзюнь, было:
— Кажется, мне приснился очень длинный сон…
В глазах Ши Мэя появилась настороженность:
— Это все просто подделка.
Черное одеяние императора было подобно грозовому облаку, а золотое шитье на нем струилось, словно вода. Выбравшись из гроба, он все с тем же мрачным выражением на лице сказал:
— Я тоже так думаю.
Он уставился на Ши Мэя, а Ши Мэй уставился на него. После долгого молчания Ши Мэй постарался осторожно прощупать почву:
— Ты все еще помнишь, кто ты такой?
— …
Долгое молчание.
Словно насмехаясь, этот бездушный холодный красавец, едва приоткрыв бескровные губы, вымолвил:
— Как же не помнить. Тасянь-Цзюнь, Мо Жань, Мо Вэйюй.
После небольшой паузы, его ресницы опустились, и он с ленцой вежливо поприветствовал напряженного до предела Ши Мэя:
— Готов служить хозяину.
В глазах Ши Мэя промелькнуло ликование, однако он решил не расслабляться раньше времени и достал из своего мешка цянькунь духовный камень. Переливающийся бирюзово-изумрудный кристалл выглядел весьма необычно, впрочем, удивляться тут нечему, ведь это был один из самых мощных духовных камней, что использовались для проверки духовной силы совершенствующихся.
Тяжело сглотнув, в предвкушении он подошел к императору и сунул кристалл ему в руку.
— Сможешь его зажечь?
Выразительные глаза Тасянь-Цзюня равнодушно скользнули по кристаллу в его руках.
— Что в этом сложного, — лениво протянул он.