И все было точно также, как той снежной ночью на горе Наньпин, когда перед своим уходом образцовый наставник Мо обнимал его, пока не погас огонь светильника и их двоих не разделил рассвет.
Волна похоти нахлынула и отступила, и теперь Чу Ваньнин напоминал сломанную марионетку, помеченную хищником, испачканную спермой и потому не способную говорить и двигаться. Чу Ваньнин еще долго так и лежал, пока сознание потихоньку не начало возвращаться к нему, и он услышал, как льет дождь за окном, почувствовал дыхание Тасянь-Цзюня на коже и его объятья…
Все еще не до конца придя в себя, Чу Ваньнин неосознанно покосился на лежащего рядом человека.
Через мгновение он повернул голову и уже более осмысленно посмотрел на спокойное лицо Тасянь-Цзюня, глаза которого были закрыты.
— …
На мгновение Чу Ваньнина охватил дикий ужас. Он вдруг понял, что не знает, какая сегодня ночь. Лежащий рядом человек был таким холодным, что он испугался, что с ним произойдет то же, что когда-то снежной ночью в хижине на горе Наньпин случилось с другим молодым человеком. Капля за каплей иссякнет жизненная энергия и постепенно затихнет стук сердца… Он задрожал от страха…
Почему?
Ведь совершенно ясно, что это только лишенное души бренное тело, всего лишь живой мертвец, но почему он совсем такой же, как прежде, с теми же эмоциями и поведением.
Но Тасянь-Цзюнь не мог ему ответить и, скорее всего, он и сам не знает ответа на этот вопрос.
Нахлынувшие, словно морской прилив, эти противоречивые мысли и обжигающие эмоции мало-помалу отступили и взгляд Чу Ваньнина начал проясняться. Несмотря на захлестнувшее его отчаяние и горе, он заставил себя успокоиться… Дворец Ушань был до краев наполнен насыщенным запахом любовной страсти… Да, точно, это же Дворец Ушань.
Не гора Наньпин.
И человек, что обнимает его, не образцовый наставник Мо. Это Тасянь-Цзюнь.
Да, это не его давно отошедший в мир иной любовник, ученик и муж… это мертвец, сломанная марионетка, живое напоминание о его позоре… Чу Ваньнин изо всех сил подавил рвущийся из глотки тоскливый и скорбный вой, потом вырезал из сердца все чувства и взял под контроль все свои эмоции. Два человека в конце двух жизней обнимались в отрезанном от всего мира и сокрытом от чужих глаз месте. Движение воздуха внутри постепенно утихало. Все возвращалось к миру и покою.
Последняя связующая нить[294.9] тихо почила во мраке этой ночи.
Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем в комнате все стихло.
За складками опущенного полога на кровати виднелись смятые парчовые покрывала, за окном бушевала гроза, и вспышки молний отбрасывали на сбитую постель четко различимые светотени. Ливень не прекращался, а становился лишь сильнее."
"Когда Чу Ваньнин открыл глаза, было еще темно, и мужчина рядом с ним спал.