Самоуничтожение духовного ядра Му Яньли отличалось от уничтожения ядра обычного совершенствующегося: все ее тело, включая волосы и зрачки, приобрело оттенок белого золота, и каждый ее удар теперь был настолько тяжел, что мог раздавить человека насмерть.
— Если ты потомок бога, ты заслуживаешь считаться беспристрастным мерилом, если ты прекрасная костяная бабочка, ты заслуживаешь быть съеденной. Тысячи лет и по сей день это так… — лезвие натолкнулось на лезвие, и пронзительный звон от столкновения непревзойденных орудий был так оглушителен, что почти разрывал барабанные перепонки.
Но по остроте и силе ничто не могло сравниться со взглядом Му Яньли, когда, печатая каждое слово, она сказала:
— Образцовый наставник Чу ведь тщательно изучил все записи о племени прекрасных костяных бабочек?
— …
— Конечно, все эти книги о том как люди пожирают людей… В прошлом, чтобы усовершенствовать себя и вознестись на небеса, заклинатели варили эликсиры из прекрасных костяных бабочек, сегодня костяные бабочки хотят использовать вас лишь для того, чтобы проложить дорогу домой!
Му Яньли вложила всю свою жизненную силу в то, чтобы поднять меч и нанести последний сокрушительный удар по Чу Ваньнину.
Парируя этот удар, Чу Ваньнин закричал:
— Призываю Цзюгэ!
После исчезновения Хуайша ему на смену пришел божественный гуцинь. Перезвон струн и ослепительный золотой свет пронзили небеса, осветив весь Пик Сышэн! Казалось, перед Чу Ваньнином раскрылся огромный кисейный полог из цветов яблони. Его тело зависло в воздухе, широкие рукава белых одежд развевались на ветру. Перед ним было исполненное неописуемой ненависти лицо Му Яньли.
Но эта ненависть была обращена не на него. Эта женщина ненавидела всю несправедливость мира, ненавидела трагическую гибель матери, ненавидела жизнь, в которой не могла быть свободной, ненавидела свое высокое положение, из-за которого оказалась навсегда заперта в тюрьме условностей.
— Пусть они вернутся.
Ее духовная сила уже достигла предела, но удар, в который она вложила все силы, не смог уничтожить защитный барьер Чу Ваньнина. От неминуемой отдачи в уголках ее губ выступила кровь, голос стал хриплым, и рука, державшая меч, задрожала. Духовное ядро Му Яньли было на грани полного разрушения…
Неожиданно она подняла взгляд на Чу Ваньнина и тихо сказала:"
"— Прошу тебя…
Чу Ваньнин видел свое отражение в ее зрачках, которые теперь стали светло-золотыми.
Но чье это отражение?
Лицо пустое и полное замешательства, искаженное эмоциями и совершенно бездумное.
Безжалостное. Великодушное.
— Пусть они вернутся домой… господин бессмертный Чу…
Отражение в сияющем золоте вдруг исчезло.