Автор
В Моде Жань чувствовал, что Чу Ваньнина избрал недостойным учительницей. Он слишком похож на пушистого белого кота — словно постоянно виляющий хвостом и крутящийся под ногами глупый щенок. Хотя псина и кот относятся к разным видам, их общего нет, поэтому пушистый пес поначалу не планировал притягиваться к белому коту....
Похоже, «Хаски и его учитель белый кот. Том III» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но кроме Мэй Ханьсюэ никто из старых друзей не пришел."
"В свете фонарей, пьяный вдрызг, Сюэ Мэн лежал на столе, уткнувшись головой в скрещенные на столе руки, и из-под локтя смотрел на Зал Мэнпо.
В какой-то момент он увидел другой шумный пир, где царило радостное оживление и веселье.
Стоя среди галдящей толпы, Сюэ Чжэнъюн и госпожа Ван произносили праздничные тосты, а сидящие с двух сторон от него Ши Мэй и Мо Жань лепили пельмени… А потом все вдруг затихли и, повернув головы к распахнувшимся дверям, увидели, как за порогом бушует метель, а старейшина Юйхэн в наброшенном на плечи ярко-красном плаще, стряхивая снег с зонта из промасленной бумаги, идет прямо к ним.
— Уважаемый глава, вы пьяны, — в ушах раздался чей-то неясный голос, который звал его, но Сюэ Мэн не стал отвечать.
Затем кто-то со вздохом накинул ему на плечи теплую зимнюю одежду, но он даже не знал, кто это был: старейшина Сюаньцзи, старейшина Таньлан или кто-то еще.
Чуть позже этот человек погладил его по голове и сказал:
— Молодой хозяин, ты пьян.
Сюэ Мэн что-то промычал, но слезы опять потекли по его лицу, и он снова уткнулся головой в скрещенные руки. К тому времени была уже глубокая ночь, все угощения были съедены, вино — выпито и былой энтузиазм угас. Впоследствии Сюэ Мэн все больше молчал, он больше никого не тянул к себе, не рыдал в голос, не шумел и не скандалил… Теперь он делал все возможное, чтобы как можно скорей дорасти до своего отца.
Быть может, уже через год он не будет так легко напиваться, а через несколько лет, даже напившись, больше не будет молоть всякую чушь.
Постепенно он станет деревом, поддерживающим земли Сычуани, а может, даже весь мир совершенствования. Эти годы беззастенчивых рыданий и беззаботного пьянства когда-нибудь станут лишь прошлым почтенного главы Сюэ, о котором он с улыбкой вспомнит во время праздной болтовни с младшим поколением.
Одно поколение сменит другое, и к тому времени, когда Сюэ Мэн состарится, прошлое, что было частью жизни его поколения, сотрется из памяти людей. В будущем их потомки будут упоминать события из их жизни, но уже никто не будет знать их достаточно хорошо.
В итоге эти цветущие годы его юности, быть может, промелькнут и скроются вдалеке и в конце останется лишь пара слов на складном веере Сюэ Мэна: «Сюэ прекрасен».
