Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
В избу их набилось столько, сколько влезло, половина осталась на дворе. За день-два по Тархан-городцу расползлось убеждение, что причина несчастий – проклятие Заранки; надо думать, Дивея или Озора поделились с одной-двумя подругами, а больше и не требуется. Мирава думала, что ее начнут сторониться, но вышло наоборот. Зная ее прямой и доброжелательный нрав, а еще дружбу с Уневой, никто не считал ее сторонницей злой ворожбы, зато лишь в ней, родной сестре Заранки, увидели достойную ей соперницу в борьбе.
– Миравушка, ты сама бы попробовала порчу снять, а? – сказала ей Вербина, пришедшая в числе первых.
По лицам женщин, выражавшим надежду и внимание, по той поспешности, с какой они собрались, бросив домашние дела, Мирава вдруг осознала, что они отводят ей первое место среди них – те, кто старше, у кого много детей, кто принадлежит к исконным тархановским родам, а не взят со стороны, как она. Они увидели в ней силу – именно ту, которая сейчас была нужна для общего спасения. Даже Озора явилась – как ни противилась этому гордость внучки, дочери, сестры и жены воевод, страх матери за семерых детей пересилил.
– Тебе бы попробовать, да, – поддержала Годома. – Одна мать у вас… с ней, оного вы корня, одному вас учили. Если у кого выйдет, помимо нее самой, так у тебя.
И еще Мирава отметила – с некоторых пор Заранку никто здесь не называет по имени. О ней стали говорить, как о тех сущностях, которых именуют «синий», «косой», «лихой», «лютый», «дикий», «корявый»… Ее младшая сестра в глазах людей сделалась сродни тем сущностям.
– Мы все вместе снимем, – сказала Мирава. – Будем делать полотно обыденное, а как сделаем, я его на ту вербу сухую отнесу и там огнем спалю. Так все наши злосчастия с нас будут сняты и возвращены, откуда пришли.
По избе пробежал оживленный говор – всех будто солнцем озарило.
– Вот истинно!
– Средство верное!
– Хорошо надумано!
– Точно так и сделать!
Иные даже встали, будто хотели приняться за работу без промедления.
– Ночью? – спросила Озора. – Или днем?
– Давайте-ка ночью, – решила Мирава. – Чтобы к утру готово было, а потом я отвезу ее и в полночь сожгу.
– Кто будет делать? – спросила Вербина. – Старухи?
– Вдовы! – воскликнула Годома и протянула вперед руки, будто предлагая их. – Сколько нас нынче в Тархан-городце – живо управимся!
Мирава задумалась. Обыденные работы должны делать «чистые» женщины, не живущие с мужьями, – либо девицы, либо вдовы, либо старухи.
