– Смотри! Ты видишь твоих родичей?
Унева медленно подняла веки. Поверх крады, поверх поля и людских голов взгляд ее был устремлен куда-то на небокрай, где серые облака слегка расходились, открывая бледно-голубую полоску – как чистую воду среди льда.
– Я вижу, – медленно заговорила она. Голос ее звучал тихо, но сотни мужчин затаили дыхание, и он ясно разносился над их головами.
– Кого ты видишь? Ты узнаешь их?
– Да… Батюшка… Будь жив, родимый! Матушка… Родная моя, вот радость-то… Братья мои… Прибиша… Видонежка… О, Заволодко… Унеся! – Она слегка подалась впреед, и Мирава испугалась, что сейчас Унева упадет с щита.
– Сестра моя дорогая… Родные мои, а где муж мой? Он с вами?
– Опускай! – велел Свенельд.
Щит с сидящей девой быстро опустили наземь.
– Почему мне не дали его увидеть? – Унева огляделась, но, кажется, совсем не понимала, кто вокруг нее. – Он мог показаться…
– Ты сейчас пойдешь к своему мужу, – сказал Свенельд, но было непонятно, услышала ли она его.
Он сделал знак своим людмя, и они под руки подняли Уневу с щита.
Она могла стоять, но покачивалась, как березка, голова ее клонилась. У Миравы перехватывало дыхание – Унева, эта юная и прекрасная дева, носящая в себе жизнь, способная жить долго и многим дать жизнь, уже стояла на грани Нави, и ветры Темного Света пронизывали ее насквозь. И не было ей пути назад.
Свенельд развязал красный пояс Уневы, такими уверенными и властными движениями, что у Миравы оборвалось сердце. Только муж имеет право развязать пояс жены, только в ночь после свадьбы это делает жених.
Свенельд как будто… В иных родах водится, что не жених проводит первую ночь с новобрачной, а его отец или брат – и Свенельд все равно что овладевал ею у всех на глазах, тем самым закрепляя брак своего родича.
Крытый красной шерстью кожух распахнулся, открыв тонкую белую шерсть и узорный шелк вершника. Один заморянец – он хромал, и его скуластое светлобородое лицо казалось скорее добродушным, чем жестоким, несмотря на свежую кровавую ссадину на верхней губе, – оказался у Уневы за спиной.
Двое отоков держали ее под руки. Быстрым, хищным движеним заморянец накинул веревку сзади на горло Уневе, так что она обвилась вокруг шеи, а концы остались у него в руках. Потом кивнул: готово. Свенельд подошел к ней спереди. В руке его был длинный прямой нож.
– Отдаю тебя брату моему, Годреду сыну Альмунда, служи ему верно и вечно. Да примут вас обоих боги, – сказал он и тоже кивнул заморянцу.
